Боль в животе была глухой, но терпимой. В гостиной пахло кофе и свежей выпечкой. На кухонном столе, стоял поднос. Чашка кофе, тёплая булочка, масло, варенье. И рядом с подносом лежала небольшая картонная коробка, перевязанная простой бечёвкой.

Я медленно подошла. На коробке не было ни карточки, ни записки. Я развязала бечёвку и откинула крышку, буд-то чувствуя, что она для меня. Внутри, аккуратно сложенно, лежало платье. Красивое. Шерстяное, тёмно-бордовое, с открытыми плечами и длинными рукавами, но с изящной отделкой тонким серебряным шнуром по горловине и манжетам. Оно было скромным, но безукоризненным, дорогим в своей простоте. Платье, в котором можно было бы пойти куда угодно — и на службу, и в театр.

Первым порывом было захлопнуть коробку и отшвырнуть её. Я не хотела его подарков. Я не хотела быть ему обязанной. Но тут мой взгляд упал на спинку стула, где было бережно повешено моё вчерашнее платье. Оно было чистым, выглаженным… и на боку, чуть выше талии, зиял аккуратный, но заметный разрез, видимо где-то зацепила…

И тут меня осенило с новой, сокрушительной силой. Моё платье было снято. Выстирано и выглажено. А на мне… на мне была его рубашка. Я не помнила, как я здесь очутилась, в его кровати. Значит… Значит, он сам принёс меня сюда, раздел… и одел в свою одежду. Жар стыда и неловкости залил меня с головы до ног. Он видел меня без сознания, беспомощную… Он переодел меня!

Я зажмурилась, пытаясь прогнать навязчивые, смущающие образы. Но факт оставался фактом: в порванном платье я пойти не могла. А это новое… оно было здесь. Оно решало практическую проблему. С тоской посмотрев на своё старое платье, я сдалась. Через пятнадцать минут, выпив кофе и почти не почувствовав вкуса еды, я была в новом платье. Оно сидело идеально, будто сшито по мерке. Как он угадал? Или просто хорошо оценил на глаз? Эта мысль заставила меня снова покраснеть.

Дорога на работу в этот раз казалась бесконечной и сюрреалистичной. Я шла из его дома. Снова. Утро за утром. Это начинало походить на дурной, прекрасный сон, из которого я не могла проснуться. «День сурка с драконом», — горько усмехнулась я про себя.

В приёмной было пусто и тихо. Фрида, видимо, ещё не заглядывала. Я села за свой стол, пытаясь не думать, что делать со всем вчерашним…

Энзо хочет меня убить, и что мне с этим делать? Я же даже доказать ничего не могу…

Я живу не в самом приятном районе, на меня мог напасть кто угодно, а Рихард не может защищать меня вечно…

Рихард выглядел… собранным, но в его глазах бушевала буря, которую он с трудом сдерживал. Он остановился напротив моего стола, взгляд прилип к моему запястью, где из-под манжеты нового платья проглядывал край метки. Я инстинктивно прикрыла её рукой.

— Вы… как себя чувствуете? — спросил он, и его голос был непривычно тихим, почти неуверенным.

— Спасибо, хорошо, — ответила я, глядя мимо него, на стену. — И спасибо за платье. Я… я отдам вам деньги, как только…

— Не смейте, — отрезал он. — Это… необходимые расходы. Из-за меня ваша вещь пришла в негодность.

— Из-за вас? — я не удержалась и подняла на него глаза.

— Из-за Энзо. Вы меня спасли.

— Я должен был быть рядом раньше, — пробормотал он, и в его тоне прозвучала неподдельная горечь. Он сделал шаг ближе.

— Элиза. О метке. Вы понимаете, что это значит?

— Я читала сказки, — холодно сказала я.

— Это не сказки. Это реальность. Самая важная реальность в жизни дракона. — Он снова посмотрел на моё запястье, и в его глазах вспыхнуло что-то неистовое, почти одержимое.

— Мы — истинная пара. Вы замужем…

Вот так просто. Факт. Будто он говорил о смене караула.

— Что же, по-вашему, следует из этого «факта»? — спросила я, скрестив руки на груди, пытаясь казаться сильнее, чем была.

— Всё, — он выдохнул.

— Но сначала — развод. Я возьму на себя всё. Лучших юристов. Он не сможет сопротивляться. А после… — он запнулся, и вдруг его уверенность дала трещину, обнажив что-то более сложное.

— После мы поженимся.

Я отшатнулась, будто он ударил меня.

— Вы с ума сошли⁈

— Нет, — он покачал головой, и в его взгляде появилось то самое упрямство, которое я уже начинала узнавать.

— Это естественно. Это правильно. Я буду заботиться о вас. Защищать. Вы будете в безопасности. У вас будет всё, что вам нужно, я обещаю.

Мда, не похож он на романтичных драконов из книжек…

Он говорил об этом так спокойно, так логично, будто планировал военную операцию. «Развод. Брак. Безопасность.» Ни слова о чувствах. Ни слова о том, что я хочу.

— Вы меня вообще спрашиваете? — голос мой дрогнул от возмущения.

— Мы с вами, если вы не забыли, почти не знакомы! Вчера вы называли меня лгуньей, а сегодня планируете нашу свадьбу! Вы думаете, эта… эта метка даёт вам право распоряжаться моей жизнью?

— Она даёт мне обязанность! — в его голосе впервые прорвалось нетерпение. — И даёт нам шанс. Шанс, которого у большинства никогда не будет. Я не тороплю вас. Я готов ждать. Столько, сколько нужно. Но я буду рядом, всегда.

Его слова «всегда» звучали не романтично-книжно, а как приговор. Я не знала, что сказать. Я была сбита с толку, напугана и… предательски тронута.

«Всегда» — такого мне не предлагал никто и никогда.

В этот момент дверь приёмной с шумом распахнулась, и на пороге возникла Фрида, вся розовая от мороза.

— Ну, мои птенцы, как вы… — она начала весело, но, окинув нас взглядом, мгновенно замолчала.

Её острый взгляд перебежал с моего смущённо-возмущённого лица на суровое лицо Рихарда, задержался на моём новом платье, и брови её поползли к волосам.

— Ой-ой-ой. Что тут у вас опять? Генерал, ты чего на неё уставился, как дракон на клад? Опять он что-то натворил?

— Фрида, это не твоё дело, — проворчал Рихард, отворачиваясь.

— А вот как раз моё! Я за своей сменой присматриваю! — Она подошла ко мне, взяла за подбородок и внимательно посмотрела в глаза.

— Что случилось, милочка?

Я не выдержала. Всё, что накопилось за эти сутки. Боль, страх, шок от метки, его безумное предложение — вырвалось наружу в виде бессвязного, сбивчивого рассказа. О нападении, о том, как Рихард появился, о метке… Фрида слушала, не перебивая, её лицо становилось всё серьёзнее. Когда я договорила, она обернулась к Рихарду, упирая руки в боки.

— Ну, ящерка, давай-ка объяснись. Это правда? Метка?

Он молча расстегнул ворот мундира и отогнул его.