И отец этого молодого банкира спросил с вашего еще более молодого сына. Это было не ограбление, это была месть.

— Кто отец этого молодого банкира?

— Если твой муж не знает фамилию этого человека, значит, он и не должен ее знать. Значит, и я должен молчать. Идет следствие, я всего лишь опер, нашел грабителей, вышел на заказчика. Возможно, это очень серьезные люди. Из Москвы.

— Чертков?

Макс вскинул брови, разом выражая и удивление, и подтверждение догадке.

— Сынок у него молодой, наглый, на выставке молодых художников мы были, подошел, спросил, что я там делаю. Выставка-то для молодых, а я старая!

— Это он от обиды.

— Эти глаза передо мной до сих пор стоят!..

Официант подал бутылку виски, Елизавета потребовала налить, выпила, не дожидаясь Макса. Полезла в сумочку, сигарет в ней не нашла, от «Мальборо» отказываться не стала, закурила.

— Глаза, говорю, наглые, подлые! — продолжала она. — Смотрит на меня этими глазищами и ухмыляется! Знает, что я ничего не смогу ему сделать. А потом говорит: нет, если ты хочешь, я могу тебя трахнуть!.. Представляешь, какая мразь?.. Хотела ему пощечину влепить, а тут Олег с охраной, этого ублюдка как ветром сдуло.

— С Олегом и с его охраной эти ублюдки не связываются. Им того, кто послабей, подавай! Сына вашего, например.

— Они не ублюдки, они хуже!

— Тим под охраной?

— Да, конечно… Надо к нему съездить.

— На ночь глядя?

— Да нет, уже не поеду, — глянув на бутылку, сказала Румянова.

Макс налил, они выпили, официант подал горячее. Выпили под закуску, и у Елизаветы глазки заблестели, и Макса потянуло на подвиги. Румянов следил за женой, при этом изменяя ей с любовницей, и так захотелось его за это проучить.

— Значит, грабителей ты нашел, — в преддверии более интересной темы проговорила Елизавета.

— Требуется расчет.

Макс совершенно не сомневался в том, что правильно понял ее. А она прекрасно помнила, чем он предлагал ей расплатиться, не покраснела, но щечки зарумянились.

— Не сегодня, — вздохнула она.

— Нет, конечно. Рабочий день закончился, ты к себе, я к себе, — сказал Макс и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Вынул из кармана блокнот, авторучку и чиркнул пару строк, призывая Елизавету ничего не говорить и во всем слушаться его. Он предлагал ей увлекательную игру, но по своим правилам.

Глава 5

Преследования нет, на хвосте никто не висел, Макс спокойно подвез Румянову к своему дому. Если слежки нет, значит, муж подслушивал ее с помощью аппаратуры. Что ж, самое время перейти к самой захватывающей части игры. Елизавета ничуть не возражала, заинтригованная, она испытывала восторг до вибраций в теле и пошла за ним, молча переступив порог его квартиры. И снова Макс открыл своей блокнот, написал, что нужно пройти досмотр — на предмет наличия «жучков». Молча открыл дамскую сумочку, вынул и отключил айфон, выложил на столик кошелек, помаду, расческу. И украсил всю сложенную конструкцию пачкой презервативов. Елизавета игриво улыбнулась, восхищаясь собственной смелостью.

Он знаком велел ей повернуться к себе спиной, расстегнул молнию на платье. И она покорно развела руки. Обыск так обыск. Платье упало к ее ногам, она переступила через него и снова замерла в ожидании. Кружевной лифчик упал в кресло, Елизавета лишь гордо расправила плечи, но голову при этом чуть опустила. Колготки у нее причудливые, со стороны выглядят, как чулки на поясе, трусики под ними такие тонкие, что Макс едва удержался от искушения разорвать их. Или снять их вместе с колготками. Но нет, он раздевал Елизавету медленно. И когда на ней ничего не осталось, развернул ее к себе лицом. И посмотрел ей в глаза, умудряясь при этом любоваться красотой обнаженного тела. А она переминалась с ноги на ногу, покусывая губы, как юная жена в первую брачную ночь. Тлела изнутри, томилась в ожидании, изнывая от нетерпения. Но Макс не спешил. Вынул из ящика стола сканер радиочастотных сигналов, ощупал им пространство вокруг женщины, нежно касаясь тела, только затем провел над сумкой. Также осмотрел пальто, сапоги. И все это время Румянова стояла без ничего под люстрой. И хотела руками закрыться, но не решалась, она же смелая женщина.

— Нет ничего! — сказал он.

— А сразу не мог этим своим… что это, детектор?

— Одевайся!

— Что?!

От возмущения Елизавету бросило в краску.

— Если хочешь… А если не хочешь…

Он повернул ее к себе спиной, сжал пальцами упругую грудь. Силикон, конечно, чувствовался, но это ничуть не уменьшало напряженности, скорее наоборот. Елизавета шумно задышала, тело пошло мелкой дрожью, из груди вырвался стон. Одна рука Макса соскользнула с груди на живот, другой он расстегнул джинсы.

К тому времени, как он остался в одной футболке, Елизавету уже трясло от страсти в лихорадке, она просто не смогла удержаться на ногах, он уложил ее животом на диван. Костер разгорелся, мха и щепок уже мало, пора переходить на дрова с трескучей в ней смолой, а этого добра у Макса в избытке.

— Врал Чертков, никакая ты не старая, — закончив, пропыхтел он. — Просто он очень тебя хотел.

— А я хотела тебя… Все время хотела… С тех пор как…

А чуть погодя Елизавета спросила про Тамару. Знала, на кого Макс ее променял.

— Давай договоримся, я не спрашиваю тебя про мужа, ты не спрашиваешь про Тамару.

Румянова должна понять, что, кроме секса, между ними ничего нет и быть не может. Не собирается он подпускать близко к сердцу женщину, которая так подло пыталась подставить свою будущую невестку. По большому счету Елизавета ничуть не лучше папочки Черткова…

— А про мужа нужно спросить. Нас точно не подслушивают?.. И мне нужно домой!

— А это само собой! — Макс и сам хотел поскорее спровадить гостью.

Одевалась Елизавета нервно, на Макса старалась не смотреть. Стыдно ей. Стыдно, что сподобилась отдаться какому-то менту, да еще в каком-то мерзком клоповнике, где даже душ нормально не принять. С душем у Макса все в порядке, но ей мрамор и позолоту подавай.

Елизавета оделась, Макс открыл дверь, собираясь отвезти ее к бару, где она оставила машину. Но в подъезде почему-то не горела лампочка, темнота перед глазами послужила сигналом об опасности. Кулак, а затем силуэт следующего за ним человека Макс увидел уже после того, как привел себя в готовность отразить удар.

Дверь открывалась внутрь, Макс отошел под ее прикрытие, кулак пролетел мимо. Макс толкнул дверь, а вместе с тем и налетевшего на нее человека, прижав его к дверному косяку. Но на помощь