— Я просто привык к твоему присутствию… — подобрал слова, чтобы не поощрять её самолюбие, но и не отвергать истинного положения своих чувств. Я могу скрыть их от неё, но от себя не удастся.

— Сегодня ты не обещал Наталье остаться у неё? — Маргарита сощурилась.

— Ревнуешь? — такой же вопрос я задал Наталье. Но какие разные эмоции вызывал он во мне тогда и сейчас. Я хотел, чтобы в этот раз ответ был положительным.

Маргарита улыбнулась так, как улыбалась только она — дерзко, но до чего же эта дерзость в её улыбке была милой. Смотрела на меня так, как будто прочла моё желание. И только для того, чтобы позлить меня, ответила:

— Никогда в жизни не позволяла себе ревновать, а теперь и подавно. Тем более тебе так хочется, чтобы я приревновала!

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул этот тяжёлый воздух из своих лёгких. Мол, что с тебя взять. Мол, тебя не изменить. Мол, сам такую выбрал…

Она кивнула. Мол, знаю. Мол, не новость. Мол, только с тобой такая.

Мы смотрели друг другу в глаза. Что-то стремительно менялось между нами, открывалось незамеченное ранее. И я невольно задумался, а как сложились бы наши отношения, если бы мы встретились, когда она была жива?

— Ты всегда была такая? — Я склонил голову к плечу и услышал, как что-то хрустнуло, и я сразу почувствовал лёгкость в шее.

— О, человеком я была ещё невыносимее! Ты бы не справился, — подмигнула мне Маргарита.

— Иногда мне кажется, что ты всего лишь плод моей больной фантазии, — признался я. — Когда тебя нет рядом, я думаю о том, чтобы обратиться к психиатру. Когда ты рядом, я не хочу, чтобы ты уходила.

Как ни странно, она не подала ни одного язвительного комментария на мою искренность. Молча слушала всё с той же дерзкой улыбкой на губах.

— Когда я не в своей пустоте, или на качели под огромным дубом в облаках, или не возле своей урны с прахом, я с тобой. Как будто на земле нет ни одного человека, к кому я могу прийти, — получил признание в ответ.

— Это всё напоминает мне мелодраму «Между небом и землёй»[4].

Всю созданную между нами атмосферу разрушил её звонкий смех:

— Ты такое смотришь⁈

Я совсем не злился. Она была настоящая. И это притягивало меня к ней, даже если в такие моменты хотелось её придушить.

— Ладно, я тоже несколько раз сравнивала нашу ситуацию с этим фильмом, — согласилась она, и её смех резко оборвался.

— У тебя что-то произошло? — Я приметил её резкие перепады настроения: такого с ней раньше не случалось. Она всегда была одинаково язвительной, а теперь её ухмылка исчезала быстрее, чем в первые дни исчезала она, и там, где от улыбки появлялись ямочки, оставались равнины.

— Ничего особенного, — пожала плечами Маргарита. — Я беседовала с Богом. Узнала, что умерла не своей смертью.

Я так и застыл с бутылкой ви́ски в руке — не успел ни открыть, ни налить себе в стакан.

— Чего ты удивляешься⁈ — недовольно фыркнула Маргарита. — То есть то, что ты разговариваешь с призраком, тебя не смущает, а то, что этот призрак с Богом говорит, приводит тебя в ужас? Странный ты.

Я откупорил бутылку и наполнил свой стакан. Алкоголь затуманит мысли и поможет спокойнее реагировать на любые странности. Даже в самой несуразной ситуации я смогу сказать себе — ничего не произошло, ты просто был пьян.

— Я бы с удовольствием составила тебе компанию. — Маргарита забралась на стол с ногами и устроилась в своей любимой позе. — Только призраки не пьют. И не едят. И не спят…

— И не занимаются любовью, — добавил я после трёх глотков.

Маргарита уставилась на меня:

— А ты хотел бы заняться со мной любовью?

— Слишком часто в последнее время ловлю себя на подобных желаниях, — краснея признался я и сделал ещё один глоток.

И опять ни колкостей, ни сарказма не прилетело в ответ, и мне было как-то не по себе, ведь этого я ожидал от неё.

— Наверное, это из-за снов, — Маргарита виновато опустила голову. — Их посылаю я.

— Не думаю, что из-за снов, — возразил ей.

— То есть… ты считаешь меня привлекательной? — даже не удивлённо, а испуганно спросила она, посмотрев на меня в упор.

Омут этих глаз потопил моих чертей.

— Если бы было возможно, я бы сейчас поцеловал тебя.

— Я невыносима, — тихо произнесла Маргарита, встряхнув головой, как будто отгоняя от себя неприятные мысли.

— Именно поэтому и желанна, — не останавливался я.

— Ложись спать. Ты пьян!

— Только если ты придёшь ко мне в сон.

Марго

Михаил уснул в середине большой кровати, поджав колени к груди. А я сидела возле него и пыталась побороть в себе чувства, которые осознала.

Часть VIII

И горе не в том, что они обидные, а в том,

что в них заключается правда.

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Михаил

Улыбается и забирается ко мне на колени, как кошка, которая настоятельно требует ласки. Какая же она красивая с этой короткой стрижкой и пепельным цветом волос. Но чтобы позлить её, отвечаю иначе:

— Ты состригла всю свою силу.

— Ошиба-а-аешься! — растягивает слова она и дышит мне в шею. — Я состригла свою свободу.

Прижимается ко мне.

Наши тела соприкасаются каждым сантиметром, сплетаются, становятся одним целым. Начало во мне — продолжение в ней.

Целу́ю её в открытую шею. Вдыхаю её свежий запах — она пахнет морской водой.

— Хватит дразнить меня, — шепчу, не отрываясь от неё.

— Хватит медлить! — настойчиво отвечает она и плавно опускается на кровать.

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя силой? — Я, как и любой мужчина, не понимаю намёков. Хочу, чтобы она сказала прямо. Боюсь сделать что-то не так, ошибиться, обидеть её.

— Я хочу, чтобы ты просто взял меня! — Она разрывает рубашку на моей груди и греет холодные ладони на моём животе.

— Ты такая холодная… — выдыхаю я и веду своей тёплой рукой вдоль её бедра вверх. Под её тонкой ночной сорочкой ничего нет.

Она дрожит от моих прикосновений.

— Меня ещё никто так не хотел! — почти кричит она, когда мои пальцы забираются глубже.

А я ещё никого так не хотел, как хочу её — холодную и мраморную. Мёртвую…

Я не проснулся — меня будто бы вытолкнули из сна. Внутри зияла дыра, и она без моей воли заполнялась болью.

— Забери меня к себе! — Обречённый стон всё же