борта до другого забродили волны. Они перешептывались горделивыми вздыбленными гребнями, с многоголосым шипением разнося капельки душистых масел и очищающую мыльную пену. Глубинные струи ласково окутывали кожу, пузырьки мягко удаляли грязь без всякой мочалки. Чудеса.

– Эти камешки…

– Бытовые кристаллы, – поправила девушка, одобрительно оглядывая вмиг почерневшую воду.

Это все Лизаветины пяточки, да-да…

– У вашего герцога был молочно-голубой, – вспомнился мне украденный «грецкий орешек».

– То не бытовой, то портальный. Сотнею магов заряженный, – неуверенно улыбнулась Эльяна.

Ее рябой лоб рассекла морщинка недоверия: мол, такие мелочи даже простолюдинке знать положено. Пусть она хоть с какой неведомой горы свалилась. Пусть даже с десяток раз в пути стукнулась головой.

– Большая редкость и дороговизна по нынешним временам, – вздохнула она тут же, отбросив сомнения. – Немудрено, что простой люд не ведает, как портальные камни выглядят. Все на военные нужды уходит…

– Неужто? – я подобралась всем телом.

Надо стряхнуть накативший сонный морок. Нельзя раскисать. Если растекусь плавленым сырком – не добегу до холма. И вновь встречусь лицом к лицу со злобным «суженым» и его железной пятерней.

– С каких же темных земель вы явились за благословением Верганы, раз до вас не дошла весть о войне с демонами? – удивилась Эльяна.

– С очень, очень, о-о-очень далеких земель, – проворчала я сосредоточенно, решив опустить рассказ о том, как нелепо провалилась в дырявые текстуры.

– Да как же не знать о такой напасти? Младшие чародейки при храмах истощены, столичный отдел подзарядки не справляется. Теперь академии подхватили знамя, и в первых рядах Сатарская.

Девушка проверила локтем воду и подкрутила какой-то вентиль на бортике. А затем сосредоточенно накапала в купель зеленой жижи из хрустального флакона.

– Студентам – практика по изготовлению портальных камней, а нашим воинам – хоть какой-то шанс на спасение от рогатых…

Болтушка Эльяна явно радовалась обнаруженным благодарным ушам. Она закрывала свой крупный рот лишь затем, чтобы, набрав побольше воздуха в грудь, вновь открыть.

– Рогатых? – осоловело проронила я, шевеля пятками в горячей воде.

Та было почернела, но тут же сама очистилась, явив хрустальную прозрачность и близость зеленого мозаичного дна. Пары, тянувшиеся от поверхности полупрозрачными серебряными лентами, отдавали в нос ароматом незнакомых трав.

– Я сама не видала… – заговорщицки начала горничная. – Но тэр Габриэл молвил: они истинно при рогах. И больше росту человеческого!

Пока вода делала свое дело, Эльяна тараторила, как не в себя. В красках описывала неких керрактских тварей, что упорно пробивают себе дорогу через «богами любимый Сатар». А что им тут надобно – никто не знает.

Покончив с демонами, горничная принялась ворчать на юную Галлею – упертую, точно «бешеная самка кворга, из вредности закусившая собственный хвост». Выяснилось, что принцесса решила поступать в академию именно сейчас. В самое небезопасное для сатарцев время, когда даже с поддержкой мудрой Верганы никто не станет на будущее загадывать…

Мне верилось. Во все верилось – и в камешки заряженные, и в рогатых вторженцев, и в военные нужды. И в ленивую бытовичку Ильку, которую никак не заменят. И в академии магии, в которых студенты на уроках заряжают портальные кристаллы.

Опасаясь забыть приметы замковых коридоров, которыми тащил меня бессердечный герцог, я повторяла про себя:

«Статуя голой тетки с мечом… красно-зеленый гобелен с кричащей птицей… Вот там прямо… до яркого светильника… И поворот… Сочная травка, прореха в изгороди. И на холм, на холм, обратно в Утесово!» .

Потому что чем больше верилось, тем лучше понималось: легкие лекарства стрессоустойчивой Лизавете Кутейкиной уже не помогут.

Сложносочиненный аромат – травянисто-цветочный, плотный, почти осязаемый – нес с собой гармонию. С каждым вдохом по разморенному телу растекалось блаженство. С умиротворенной миной я бултыхалась в глубокой купели, позабыв про все горести этого дня.

Эльяна уходила, но быстро вернулась – с халатом и тапочками. Правда, даже с бортика было видно, что местная одежда «домашняя» лишь по названию. У темно-зеленого «халата» имелась многослойная складчатая юбка, пришитая к высокому поясу. А «тапочки» напоминали бархатные лодочки без каблуков.

– Вы сможете одеться сами, моя тэйра? – робко уточнила девушка, опуская одежду на низкую скамью. – Мне нужно сотворить молитву, подготовиться к избирательному сезону и собрать подношение. Ох, завтра на Священной горе будет не протолкнуться…

Горничная задумчиво помяла в пальцах простенький кулон и, дождавшись моего кивка, загасила яркий световой кристалл на стене. Купальня погрузилась в уютный полумрак – только лестница осталась подсвечена, и со дна струилось мягкое зеленое сияние.

– Постой! – окрикнула я Эльяну, когда фигурку скрыло пеленой пара.

– Да, моя герцогиня?

– На той самой горе? Завтра?

– В первый день голосования всегда столпотворение, – девушка обернулась, пожала плечами. Ее силуэт плыл туманом, размазываясь серым пятном с рыжими клубками волос. – Некоторые вельможи с вечера занимают очередь, чтобы первыми принести дары выбранной богине и не мешаться с простым людом. Поднимутся сразу, как тропу в храм откроют…

В груди заполошно забилось сердце: какое, к черту, столпотворение? Какая очередь? Может, туда еще и вход по билетам? Мне нужно на эту вершину!

И точно – когда мы с Величествами ушли со «сцены», у холма осталась разодетая публика. Я-то думала, зрители дожидаются продолжения спектакля… Выходит, они там всю ночь торчать планируют?

– Так на горе закрыто? – прохрипела я, ощущая, как упадническое настроение отвоевывает себе местечко в груди.

– До рассвета, моя тэйра. Сегодня Священная ночь судьбоносных решений, – горничная улыбнулась и благоговейно закатила глаза к влажному потолку, на котором прозрачными шариками скапливалась вода. – Но вам не нужно торопиться: подношение можно оставить хоть в последний день.

Я растерянно шлепнула ладонью по поверхности, подняв волну. Все куда хуже, чем я рассчитывала!

– Чему вы так расстроились, тэйра? – искренне удивилась девушка. – Я думала, вы уже успели проститься с Верганой. Для того и ходили в храм накануне, до выставления избирательных чаш…

Купание перестало приносить удовольствие. Зеленые воды забурлили, вздыбились пенно, уловив мое раздражение. Я выбралась из ванны на лесенку, добежала до скамьи и натянула изумрудный «халат» прямо на мокрое тело. Скрутила волосы в толстый светлый жгут и выжала на пол.

– В смысле проститься? – протараторила я, задыхаясь. – Она куда-то уходит?

Имя Верганы стойко ассоциировалось у меня со скоропостижным «замужеством» и прочими неприятностями.

– Ну нельзя же править в главном храме два сезона кряду? – добродушно рассмеялась Эльяна и замахала на меня рукой. Точно я удачно пошутила, прикинувшись полной идиоткой.

Я фыркнула сочувственно: нельзя? Как мало она знает о демократии…

– И часто тут проходят выборы? – зачем-то уточнила я.

– Каждые пять полных лун. Избрание сезона и верховной богини – такая ответственность! – Эльяна приблизилась ко