– Я уже говорила вам: мне за этот фарс ничего не платят! Верните меня на холм, – потребовала дрогнувшим голосом. – Туда, откуда взяли.

Недобрые зеленые огоньки напротив намекали, что мне отплатят по полной. С запасом и премиальными. Так, что до конца жизни впечатлений хватит (то есть до рассвета).

– Ждите тут, «герцогиня». Не смейте покидать покои. И… отмойтесь, ради Сато Судьбоносицы! – прохрипел герцог, сгрузил меня в ближайшее кресло и вышел в коридор.

Едва хлопнула дверь, сзади послышался судорожный вдох. Эльяна все это время стояла за балдахином, задержав дыхание. И чуть не задохнулась от ужаса.

Ее виноватое рябое личико намекало, что горничным не положено становиться свидетельницами супружеских разборок. И в случае оной прислужнице следует выпрыгнуть в окно или провалиться под землю.

– Он с самой «свадьбы» такой нервный, – попыталась я успокоить девицу. У той зуб на зуб не попадал. – Чуть пальцы мне не переломал!

– Обычно наш тэр учтив и галантен, – прошептала Эльяна, выпуская из побелевших рук краешек простыни. – Особенно по части дам. Строг и требователен в делах военных, нежен и страстен в делах любовных… Так о нем говорят.

– И многие говорят? – с непрошенным интересом уточнила я, проходя за горничной в смежное помещение.

Из распахнутой дверцы тянуло манящим ароматным паром: Эльяна сдержала обещание и согрела ванну.

– Тэйра Сиелла упоминала о том… когда просила меня за травами сбегать к целителю Хендору… Ой! – проболталась девушка и тут же зажала ладошкой рот. Вспомнив, что не с подружкой разговаривает, а с… ну, с кем-то. Со мной. Лизаветой с Утеса.

– Тэйра Сиелла тоже живет в лучших гостевых покоях и ночами топчет сочную травку? – спросила я с ноткой незваного раздражения.

С такими аппетитами зеленоглазых величеств никакой травки и гостевых спален не напасешься…

– У леди Ротглиф комнаты над вашими, – Эльяна подняла смущенный взгляд на потолок и кашлянула в кулачок. – Но тэйре Сиелле дурно уж третью ночь, и она не спускается.

Покивав с картинным сочувствием, я тоже поглядела на потолок. Вряд ли ведь эта «гостевая леди» скатывается к герцогу по канату и запрыгивает в окно?

Зачем-то представился спусковой столб в пожарном депо. Это бы облегчило задачу, но никаких металлических шестов в спальне тэра не обнаружилось.

Придя к неутешительному выводу – особи мужского пола во всех мирах одинаковы, – я протяжно вздохнула и вошла в просторное купальное помещение. Когда-то герцогское, а ныне «супружеское».

В ванной было напарено так зверски, словно на дворе не лето стояло, а лютая зима, промораживающая до позвонков. Душистый пар бросился в лицо, забрался в ноздри. Голова заполнилась туманом, и тело повело – от усталости и жара.

За всей этой горячей взвесью влажных пузырьков я не сразу нашла «ванну». Огромный каменный шестигранник стоял на постаменте, выложенном прозрачной зеленой мозаикой. К источнику пара вела небольшая лесенка с гнутыми деревянными перилами. Широкие бортики купели были устланы отполированными дощечками на манер скамеек.

Не знаю, что об этом говорят местные законы, но на мой взгляд, принимать такую ванну в одиночестве – преступление. Я бы охотно забралась сюда с Регинкой и Марго (обе были ярыми фанатками банных удовольствий).

Распаренные до пунцовых щек, мы бы, задыхаясь, обсуждали навязчивых поклонников областной примы. Потом бы Маргоша жаловалась на босса-самодура, снова заславшего ее подальше от цивилизации… И, наконец, настала бы моя очередь. Посетовать на Артемия и стаю мохнатых кисунь.

Что до герцога… Думаю, помимо своего загорелого тела, он вмещал в купель пару-тройку любительниц сочной травки. Иначе зачем такие растраты горячей воды?

Отмахнувшись от парового сгустка, Эльяна стянула с головы чепец и деловито закатала рукава. Жилистые руки и мозолистые пальцы намекали, что девушка не боится труда. И затолкать меня в ванну ей проблем не составит.

– Я сама, – прошептала я просительно и, сбежав за ширму, смущенно стянула с тела грязно-серые лоскуты.

С горьким вздохом попрощалась с новеньким платьем – оно обошлось мне в половину премии! – и выбросила растерзанную тряпочку в подставленное ведро.

Ушибы ныли, обещая завтра синюшный боевой раскрас. Израненная кожа саднила так яростно, что я лишь чудом не подвывала.

Побулькивающая в шестиграннике вода рассылала по купальне лекарственные эфиры и обещала успокоение. Откинув доводы рассудка в сторону, я выбралась из-за ширмы, шагнула к лестнице и ступила на деревянный настил.

Ничего более дурацкого, чем случайное замужество в чужом мире, со мной сегодня уже не случится. А прислужница вряд ли оставит меня в ванной одну, не убедившись, что я рьяно исполняю приказ «благоверного».

Лицо Эльяны сохраняло невозмутимость: горничным не положено удивляться. И вот эта отстраненная учтивость, с которой девушка дожидалась, пока я залезу в купель, – она более прочего выбивала из чувства реальности.

Не может нормальный человек так спокойно реагировать за известие о внезапной женитьбе босса. На ком? На чумазой незнакомке, свалившейся с чертовой горы?

– Подогрева и очищения надолго не хватит, моя герцогиня, – решила она меня добить. – Бытовые маги Грейнхолла весь день провели праздно. В Священный день им дозволяется не тратить силы, чтобы на рассвете прийти в храм и оставить подношение избранной богине.

Погрузившись в горячую воду до подбородка, я вскинула на Эльяну лицо. Во влажной духоте соображалось дурно.

– Кристаллы для замка были заряжены накануне и уже истратились, – она виновато пожала плечами и продолжила сетовать: – Я сбегала к дежурной чародейке, но Илька уже спать улеглась! Бестолковая. Когда уж нам из Сатарской академии пришлют новую младшую бытовичку? Экономка давно просит, а замены так и нет.

Большой рот, занимавший треть усыпанного крупными веснушками лица, выдавал в Эльяне любительницу поболтать.

– Еле растолкала лентяйку, выпросила для вас по капле энергии в каждый. Знаю же, что завтра Илька на Священную гору не пойдет… – возмущенно пыхтела девушка, вытирая взмокший лоб рукавом. – Она у нас птица ва-а-ажная. Свое подношение оставит на столичной площади, никак не меньше.

Прислужница пригладила светло-рыжие волосы, что топорщились из-за ушей беспокойными завитками, и достала из кармана в переднике два камня. Оранжевый резанул глаза огнем, разбежался искристыми всполохами по потолку, а от синего донеслось шипение океана и соленое дыхание ветра.

– По мне, так это просто повод потребовать себе лишний выходной, но тэр Гариэт не имеет права отказать, – продолжала сетовать Эльяна, поминая недобросовестную коллегу. – Не удивлюсь, если Его Величество и скаковую харпию Ильке выдаст, чтобы скорее управилась…

Дунув на каждый, как на затухающий уголек, девушка закинула кристаллы в купель. Те плавно опустились на дно.

По поверхности пошла рябь, от одного каменного