— Всю выручку за последнюю неделю я потратил на закупку новой партии материалов. Поэтому хоть какую-то сумму смогу собрать лишь через пару дней. Но, если вам некуда идти, миссис Сент-Клер, могу предложить остаться вам здесь.

— Здесь? — удивилась я.

Крыши над головой у нас, конечно, нет. Но не можем же мы поселиться в магазине. Где мы спать будем? В проеме между прилавком и стеллажами с конфетами?

— Пойдемте, все покажу, — поманил меня за собой старик в дальнюю часть помещения.

Там, за подсобной дверью, скрывался узенький коридор, в который выходили еще несколько дверей. Открыв одну из них, господин Дюваль прошел внутрь небольшой, скромно обставленной спальни.

— Я переоборудовал склад в небольшую комнату отдыха, — произнес он, — Такой большой склад мне сейчас не нужен. Зато спальное место очень даже. Иногда задерживаюсь допоздна, когда работаю над новой партией леденцов, и остаюсь ночевать здесь в такие дни.

Окинула комнату взглядом еще раз. Небольшая кровать, застеленная чистым постельным бельем, в наличие имелась. И даже небольшой стол, стул, узкий шкаф и тумба.

Да здесь есть все, что нужно для комфортного существования. А главное — абсолютно бесплатно.

Кажется, идея вернуться в родной город Женевьевы не была уж такой неудачной.

— Понимаю, что это не то, к чему вы привыкли, — протянул старик, — Но раз идти вам сейчас некуда, то на первое время можете остановиться здесь.

— Что вы? Это просто чудесная возможность! — заверила его я, — Спасибо вам большое!

Да, конечно, тут немного поскромнее, чем в прошлой квартире Женевьевы. И условия похуже тех, к которым я привыкла в последние годы.

Но ведь так было не всегда. И начинала я тоже не с просторной квартиры и пятизвездочных отелей. А тут вообще новая жизнь, которую налаживать придется с самого нуля. Причем в буквальном смысле.

Так что, мистер Дюваль — наша находка и наше спасение. А там, осмотрюсь немного, обживусь и буду решать, что делать дальше.

В этот момент из торгового зала раздался дикий мышиный визг и звон разбившегося стекла. И уже предчувствуя неладное, я бросила сумку на пол и поспешила на шум вслед за господином Люпином, выскочившим из комнаты на пару секунд раньше.

Картина, которую мы с ним застали, не могла присниться мне и в страшном сне. Половина стеллажа, на котором аккуратным рядом были выставлены банки с леденцами, оказалась опустошена.

Сами банки превратились в осколки стекла, рассыпанные вокруг. А разноцветные леденцы теперь валялись на прилавке и на полу.

И весь этот хаос навел один маленький, мерзопакостный и очень вредный мышонок, что сейчас сидел на прилавке, поджав уши и закрыв морду лапами. И как только силы хватило все это свалить⁈

Очнулся мистер Дюваль первым. Закатав рукава своего пиджака, он схватил какой-то лист бумаги со стойки и, свернув его в трубку, пошел прямо на крысеныша.

— Ах ты, мелкий паразит! — воскликнул он, ударив импровизированным оружием прямо рядом с фамильяром, — Знаешь, сколько времени ушло, чтобы все эти конфеты вылепить? А сколько денег, чтобы закупить материал? Кто это теперь все компенсирует? А убирать здесь все, кто будет?

За первым ударом последовал следующий, а затем еще один. Но крысеныш мастерски уворачивался от оружия и метался по прилавку, изворачиваясь как уж на сковородке с ошалелыми от испуга глазами.

Мне на мгновение даже жалко его стало, честное слово. Но ровно до тех пор, пока я не вспомнила, кто за пару минут умудрился разнести половину магазинчика и тем самым создал опасную ситуацию, при которой нас и вовсе могут выставить вон.

Но когда эта ушлая мышь, уворачиваясь от очередного удара, спрыгнула с прилавка и юркнула мне прямо в декольте с дикими визгами, визжать настала моя очередь.

Я заметалась по помещению, пытаясь стряхнуть с себя крысеныша, который всеми четырьмя лапами вцепился в мою ночную сорочку. И, пару раз поскользнувшись на рассыпанных леденцах и едва не свалившись на пол, смогла-таки отцепить от себя это пакостное создание.

— Значит так, — произнесла я, остановившись посреди магазина и стряхнув прядь волос, выбившуюся из прически и упавшую на лицо, — Еще одна подобная диверсия, и я тебя выставлю вон, — пригрозила крысу, схватив того за хвост и подняв на уровень своих глаз, — Сам потом будешь побывать себе пропитание и искать крышу над головой.

— Чего сразу угрожаешь, манипуляторша? — ощетинился он, свисая вверх ногами, — Я, может, вообще случайно. Неудачно хвостиком махнул, когда конфетки рассматривал. А они такие красивые, блестящие, — протянул фамильяр мечтательно.

Все понятно. Опять включил свои актерские таланты, чтобы к мистеру Дювалю подлизаться.

— Ладно, пусть остается, — тут же сдался старик, на которого это мини-представление и было рассчитано, — Куда же он такой маленький один пойдет? Но пусть все за собой уберет и в магазине больше не показывается.

— А как же я уберу, если у меня лапки? — возмутился крысеныш и этими самыми лапками в воздухе покрутил, — Она моя хозяйка, несет за меня ответственность. Вот пусть она и убирает.

Ах, вот он как теперь запел? Так, мне срочно нужно пособие по перевоспитанию местных зарвавшихся фамильяров!

Но сначала… Похоже, предстоит мне долгий вечер, проведенный за уборкой, раз я хочу остаться здесь хотя бы на какое-то время.

Глава 17

Остаток вечера мне действительно пришлось провести за уборкой. И, собирая с пола рассыпанные по всему магазину карамельные леденцы, а также попутно выметая осколки, я уныло размышляла о том, что жизнь в новом мире не задалась у меня с самого первого дня.

Сначала бандит на пару с владельцем квартиры явился по мою душу. Потом побег, полет в местной душегубке, еще один побег, сплошное разочарование и крушение надежд. И теперь, под конец, вот. Приплыли…

Уж чего-чего, а себя в роли уборщицы, которой придется жить в подсобке, я явно представить не могла. Не в теле юной аристократки уж точно.

У крысеныша же словно проснулось дремавшее все это время чутье. И пока я убирала торговый зал, на глаза он мне старался не показываться.

Зато после того, как я все убрала и к тому моменту уже еле стояла на ногах от голода и усталости, выяснилось, что пока я разгребала учиненный им хаос, эта наглая мышь выклянчила у мистера Дюваля себе ужин.

И чую я, что этот прожорливый фамильяр ни крошки бы