Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен! - Эми Эванс

Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен!

Эми Эванс 

Глава 1

Пробуждение было неприятным. Мягко говоря.

Мне казалось, что кто-то стучит мне прямо по вискам крышками от кастрюли, зажав голову в тиски. А еще над ухом раздавался тонкий противный писк. Такой, словно электронный будильник вышел из строя.

Хотя какой будильник? Я же в больнице. Тут капельницы, аппаратура. Вот она так противно и пищит, наверное.

Внезапно то, что мне казалось медицинской аппаратурой, запищало совсем уж противным голосочком:

— Женевьева, встава-а-а-ай!

Моргнула раз-другой. Неужели с дозой препаратов переборщили настолько, что у меня глюки начались? Или уже операцию успели провести, а я и не помню? Может, это последствия наркоза?

— Вставай, кому говорю! — гаркнули басом.

Резко распахнула глаза, надеясь увидеть стерильную и пустую больничную палату. Но тут же столкнулась нос к носу с… С мышью!

Мелкой такой, противной мышью. Которая почему-то стояла на задних лапах, уперев передние в бока. С раздутыми щеками и крайне недовольным, прищуренным взглядом. А еще хвост у этой странной мыши нервно подергивался, ударясь о постель, словно хлыст.

Ну все, точно глюки начались!

— Ну? Очнулась? — поинтересовался вдруг крысеныш, притоптывая ножкой.

Мышь! Противная, говорящая мышь! Прямо перед моим лицом!

Тоненько завизжав от смеси страха и отвращения, я почувствовала, как сознание начало медленно уплывать, унося меня в спасительный обморок.

Впрочем, долго пребывать мне в счастливом небытии не позволили. Кто-то начал хлестать меня по щекам чем-то тонким и острым, похожим на ветвь дерева. Очень неприятные ощущения, скажу я вам.

Зато крайне действенный метод.

Глаза во второй раз открывались еще более неохотно. Зато, когда открылись, тут же едва не закатились обратно. И лишь еще одна хлесткая пощечина мышиным хвостом заставила их распахнуться во всю ширь.

Лучше бы я этого не делала…

Крысеныш из моих видений никуда не делся. Сидел сейчас прямо на мне и хлестал своим длиннющим хвостом, проверяя реакцию.

Открыла рот, собираясь снова завизжать. Но меня остановила лапа, нагло шлепнувшая меня по губе.

Фу-у-у-у! Мерзость какая!

— Сама ты мерзость, — выдал крысеныш, надувая щеки, — А я потомственный фамильяр!

— Кто-кто? — переспросила я, все больше убеждаясь в том, что наглая, говорящая мышь всего лишь плод моего бурного воображения.

Всегда боялась грызунов, и вот на тебе!

— Хоманциус фон Шустрикусбургский, — с гордым видом изрек крысеныш, важно напыжившись.

— А? — глупо переспросила я.

Что-то фантазия у меня слишком разыгралась… Да я же в жизни этого никогда не выговорю! Не то, чтобы еще и придумать такое зубодробительное имя для какой-то мелкой, противной крысы.

— Сама ты крыса! — щелкнули мне по носу длинным хвостом, — А я Хоманциус фон Шустрикусбургский, потомственный фамильяр из рода фон Шустрикусбургских, подвида хомяков.

— Хомяк? Ты? — фыркнула я, даже позабыв на мгновение про брезгливость.

В детстве у старшего брата был хомяк. И вот этот крысеныш на него был точно не похож.

— У хомяков лапки короткие, — принялась указывать я крысенышу с зубодробительным именем на несостыковки, — И хвост малюсенький. А еще они пухленькие, в отличие от обычных мышей. Впрочем, данный пункт к тебе тоже относится…

— Ты меня сейчас толстым обозвала? — запищал возмущенно крысеныш, уперев руки в бока.

Да он даже живот втянул!

— Ну, стоит оценивать себя объективно, — протянула я, пожав плечами, — Я тоже девочка немаленькая, так ведь не возмущаюсь же.

— Дубина ты! — припечатал крысеныш, еще раз стукнув меня хвостом по носу, — И кого только Женевьева сюда притащила, раз эта бестолочь даже в видах магических животных не разбирается? — вздохнул он тоскливо, закатив глаза к потолку, — Моей Женевьевочке сейчас хорошо. Смылась туда, где безопасно, и живет себе припеваючи. А мне, что прикажете с этой безмозглой делать? — поинтересовался он у потолка.

— Давай по порядку, — обратилась я к крысу, впечатлившись его пламенной речью, — Кто такая Женевьева? Куда она меня притащила? И, главное, что это ты такое собрался со мной делать?

Хомяк, который вовсе не хомяк, отлепил взгляд от потолка и спрыгнул с моего тела на постель.

— Вот! — изрек он, с видом фокусника выудив из ниоткуда какой-то предмет, больше самого крысеныша в несколько раз.

Странным предметом оказался пергамент в виде ленты, свернутой в трубу. Крысеныш деловито размотал переливающийся документ и сунул мне его под нос.

— Это договор, который ты ночью заключила с Женевьевой. Внизу, кстати, подпись твоя стоит, — мышиная лапа ткнула в нужное место, — Так что все законно!

А я вдруг начала вспоминать странный ночной сон, что приснился мне этой ночью. И, похоже, все, что происходит сейчас, вовсе не последствия анестезии…

Глава 2

Два года назад мне поставили страшный диагноз, называемый онкологией. И все последние два года моей жизни были похожи на непрекращающийся ночной кошмар с постоянной борьбой.

Я боролась за себя, за свою жизнь, за возможность полноценно проживать каждый день. Проходила лечение. Курс за курсом, одну операцию за другой. И, когда казалось, что болезнь начинает наступать, она возвращалась вновь.

За эти два года моя кондитерская, которая была самой популярной в городе, пришла в упадок. Об одном из лучших кондитеров страны уже почти никто и не помнил. Коллеги списали со счетов. Постоянные клиенты растворились в воздухе. Муж, заявив, что больше так не может, ускакал в закат под ручку с моей же ассистенткой.

И осталась я в полном одиночестве. Наедине с этой страшной болезнью. И абсолютно без поддержки в этой борьбе за свою жизнь.

Последние несколько месяцев врачи только лишь удрученно качали головой и уже перестали давать хоть какие-либо прогнозы. Опухоль стремительно разрасталась, сжирая меня и забирая годы жизни.

И из жизнерадостной, здоровой, цветущей и немного пухленькой тридцатилетней блондинки я превратилась в свою бледную тень, слабо напоминающую меня прежнюю.

Пару дней назад мне предложили сделать еще одну операцию. Врачи предупредили сразу, что на моей стадии заболевания операцию делать крайне рискованно. И вообще, может получиться так, что после наркоза я уже не очнусь. Но оставался и шанс на удачное стечение обстоятельств…

Взяв паузу, чтобы все взвесить и подумать, я никак не могла прийти к окончательному решению. И пусть жить