приглашение Хальвдана никто не ответил. Он встал и обернулся. Все три женщины стояли в ряд у очага: Торгерд, Исвильд, Хадда – и смотрели на него, будто чего-то ждали. От их взглядов холодок пробежал по спине. Были они так несхожи: низенькая коренастая девушка, рослая худощавая женщина средних лет и морщинистая сгорбленная старуха в ярком лопарском наряде, но было между ними общее, как будто… как будто они незримо держали в руках общую нить.

– Прошу меня простить, если я что-то говорю и делаю не так, – добавил Хальвдан, пытаясь разбавить гнетущую тишину. Несколько вызывающий тон противоречил скромному содержанию слов. – Я еще молод и неопытен… как конунг и как гость.

Это была и правда, и нет. Раз в несколько лет Аса самолично пускалась в зимние разъезды по стране и всегда брала Хальвдана с собой, чтобы жители Агдира с самого начала знали своего будущего конунга. С тех пор как Хальвдану сравнялось двенадцать и ему вручили меч, он стал ездить сам, в сопровождении Эльвира Умного и дружины. Он успел повидать разных людей и знал, как должен вести себя учтивый гость, к тому же – повелитель. Но, кажется, впервые в жизни он оказался под кровом незнакомых женщин совершенно один, без Эльвира и его сыновей, своих привычных спутников, даже без Кирана – своего слуги. Вынужден был терпеть нелепые нападки юной девушки, которой даже ответить как следует не мог, – что она за противник для конунга? Сама странность этого вечера наедине с тремя женщинами – не то вещими, не то помешанными, наводила на мысль, что все это подстроено… или суждено.

– Увы, конунг… Хадда немного права, – наконец заговорила Исвильд. – Мы не сможем прийти к тебе на Йоль. Но раз уж ты здесь… – Она переглянулась с Торгерд, – мы все же дадим тебе предсказание.

У Хальвдан слегка оборвалось сердце. Он-то думал, что бег по сумрачному лесу и этот странный ужин и есть его сегодняшнее испытание. Оказывается, это был только зачин…

Он снова сел и вынудил себя сказать:

– Буду вам очень благодарен… за добрые предсказания.

С каждым мгновением страх сильнее овладевал им. После пережитого днем он опять усомнился, в каком мире находится – может, забрел ненароком прямо во Внешнюю Ограду? С того вечера, когда Исвильд явилась в Кунгсхольм, Хальвдан не раз пытался представить, как встретит ее йольской ночью на кургане деда и что услышит от нее. И вот… ни воловьей шкуры, ни меча… Он даже никакой жертвы не принес…

– Не тревожься, конунг. – Исвильд улыбнулась, видя его растерянность. – Я не скажу тебе ничего страшного. Хочешь узнать, что делает сейчас твоя будущая жена?

– Готовится к йольскому пиру, надо думать. – Хальвдан заставил себя улыбнуться. – Чем еще может в такое время заниматься хорошая хозяйка? Тебе известно, кто она?

– Мне известно даже больше, – мягко ответила Исвильд. – Ты порадовал меня тем, что умеешь проявить смелость, вежливость и великодушие – и как хозяин дома, и как гость. Ты проживешь хорошую, славную жизнь…

– Но продлится она не более половины того, что могут прожить более удачливые люди! – вставила Хадда. – И погибнешь ты внезапно, во цвете лет!

Исвильд бросила на нее укоризненный взгляд и продолжала:

– У тебя будет единственный сын по имени Харальд, он завоюет обширные земли, получит во владение множество фюльков, у него появится много жен и очень много детей, они будут владеть еще большим числом земель здесь и за морями…

– Ничего подобного! – перебила ее наглая Хадда. – Этот Харальд умрет еще ребенком, и никаких жен или детей ему не видать!

– В жены тебе достанется очень достойная девушка, знатного королевского рода, красивая и во всем искусная. Я даже знаю ее имя – Рагнхильд…

– Но только тебе придется долго ее ждать! – злорадно вставила Хадда. – Ей сейчас всего семь лет от роду! К свадьбе с ней ты начнешь седеть!

– Да нет же! – возразил Исвильд. – Я вижу ее ясно – это уже зрелая девушка…

– Перезрелая! Но только она умрет задолго до тебя, и ты овдовеешь молодым!

– Торгерд! – в негодовании воззвала Исвильд. – Прикажи ей замолчать! Она портит мои предсказания и все выворачивает наизнанку!

– Он ничего другого и не заслужил! – вставила вредная предсказательница. – Чего еще ждать от сына таких родителей!

– Не смей трогать моих родителей! – Этого уже Хальвдан не выдержал. – Я верю, что твоя родня – звери из леса: столько в тебе злобы, жалкое ты создание!

– Ты сын двоих семейных убийц! – взвизгнула Хадда. – Твой отец убил твоего деда, а мать – твоего отца! И с сыном твоим у тебя не будет мира – ты не увидишь его старше, чем десятилетним, и…

На этом месте Торгерд вдруг повернулась к Хадде, с удивительной для такой старухи ловкостью обхватила ее одной рукой, а второй зажала ей рот.

– Довольно! Ты уже напророчила ему столько, что понадобится много удачи, чтобы все это преодолеть!

– Торгерд, за тобой еще осталось слово! Прошу тебя, сделай так, чтобы ее предсказания не сбылись! – взмолилась Исвильд. – Не позволь ей опозорить меня – будет бесчестьем, если я, в ответ на гостеприимство и доброту Хальвдана конунга, отпущу его с такими злыми предсказаниями!

– Ты же знаешь, Исвильд, – Торгерд вздохнула, – отменить предсказание не под силу никому. Все, что я могу сделать… я скажу, что исполнится и то, и другое. И злое пожелание, и доброе.

– Но как? – в изумлении воскликнул Хальвдан. – Не может у одного человека быть две судьбы! Не может мой сын и умереть ребенком, и завоевать много фюльков! Разве что он родится сильнее Вали[12] и будет способен на подвиги в возрасте одной ночи! Я не смогу и жениться седым, и овдоветь молодым! Ты хочешь сказать, что исполнится или одно, или другое?

– Нет, Хальвдан конунг. Исполнится и то, и другое. Но это все, что я могу тебе сказать.

Некоторое время все молчали. Хальвдан слышал, как где-то, и близко, и далеко, журчит источник Урд и шумит ветер вечности в кроне Мирового Ясеня. И скрипят тихонько острые ножи в руках норн, вырезающих на стволе руны Хальвдановой судьбы.

Прядь 5

Домик Исвильд был так мал, что в нем не нашлось лишней лавки, где Хальвдан мог бы лечь, и ему устроили постель прямо на полу. Исвильд принесла откуда-то снаружи охапку сена, достала несколько старых овчин. Хальвдан укрылся этими овчинами, а свой плащ свернул и подложил под голову. Несмотря на усталость, он был уверен, что не заснет. Как знать, не попробует ли непримиримая Хадда перерезать ему