— Хорошо, — выдохнула я. Отношения. Действительно ли они есть в моем будущем? Я протянула руку и кончиком пальца вытянула первую карту из веера, затем перевернула ее.

На ней было изображено золотое колесо на фоне голубого неба, окутанное облаками. По краю колеса располагались незнакомые мне символы.

— Колесо Фортуны, — шепчет Аманда, медленно кивая. — Как я и думала. — Ее глаза бросаются на меня. — Тебя ждут перемены, — шепчет она, и я вздрогнула, когда одна из свечей в углу внезапно замерцала. — У вселенной есть план для тебя, но ты должна работать над его реализацией. — Ее глаза бросаются на меня. — Вытяни следующую карту.

Я беру случайную карту из стопки, вытаскиваю ее и переворачиваю. Сердце бьется в горле. Тишина внезапно становится тревожной. Каждое мерцание пламени вызывает дрожь беспокойства по моей спине.

— Повешенный, — читаю я буквы внизу карты. На ней изображена фигура, висящая вниз головой на одной ноге на деревянной Т-образной перекладине. Свободная нога согнута под углом, придавая ему форму цифры четыре. — Это не выглядит весело.

— Жизнь редко бывает веселой, — тихо говорит Аманда и сдвигает карту рядом с первой. — Это не карта наказания, Лорен, будь уверена. Это карта паузы. Капитуляции. Мир переворачивается с ног на голову, позволяя тебе наконец увидеть то, что всегда было рядом. — Она смотрит на меня добрыми глазами и успокаивающей улыбкой. — Связи, которые тебя тяготят, могут тихо задушить свет, который ты несешь.

Она указывает на стопку, и я переворачиваю последнюю карту.

— О, мне нравится эта, — шепчу я, но лицо Аманды остается невозмутимым. — Подожди. Это плохо?

— Это не плохо. — Она мягко качает головой. Ее голос становится тише, почти шепотом, но каждое слово висит в воздухе. — Это карта выбора, но не в том смысле, в котором ты думаешь. В прямом положении эта карта означает союз, согласие, гармонию. В перевернутом же... она просит тебя признать правду: иногда любовь запутывается. Конфликтует. Связана страхом или старыми ранами, которые не заживают без шрамов.

Я беру чашку. Фарфор тихонько звякнул о блюдце, когда я подношу ее дрожащими пальцами к губам, делая глоток уже остывшего чая. Конечно, было бы слишком просто, если бы карта оказалась в прямом положении, подумала я.

— И... что это значит? — спрашиваю я, осторожно ставя чашку обратно на стол. — Это похоже на один из тех корейских фильмов, где все два часа многозначительно смотрят друг на друга, и в конце ты должен почувствовать просветление, но на самом деле тебе просто хочется попкорна.

Аманда смотрит на меня. Спокойная, собранная, с непроницаемым выражением лица.

— Карты напоминают тебе, что жизнь и любовь никогда не бывают простыми. — Она взяла мою руку и успокаивающе сжала ее. — Прошлое, боль, выбор — все это здесь. Но дальнейший путь ты должна выбрать сама.

Я пыталась осмыслить ее слова. Неужели у вселенной есть план для меня, но я должна сама догадаться, в чем он заключается, принимая собственные решения?

— Будь терпелива и честна с собой. — Она отпускает мою руку.

— По сути, ты предлагаешь мне действовать совершенно иначе, чем я привыкла. И при этом без всякого давления? — Я надуваю губы. — То есть, я должна просто сидеть и ждать, пока Вселенная раскроет свой грандиозный план, но при этом мои собственные решения будут формировать мое будущее? Звучит как полный парадокс.

— Карты — это лишь ориентир, а не жесткая инструкция к твоему будущему. Думаю, это все, что я могу тебе сказать на данный момент, — отвечает Аманда, бросив на меня взгляд. Ее обычно непроницаемое лицо вдруг озарилось мягкой улыбкой, словно с нее внезапно сняли маску, и она вернулась в реальность. — Ты в порядке?

Мои мысли проносятся со скоростью ста миль в час, а мерцающий свет свечи все еще вызывает легкую дрожь, но я киваю.

— Конечно, — пытаюсь я сказать уверенно, но из моего горла вырывается лишь тоненький писк.

— Отлично! Тогда приступим к делу. У меня есть несколько новых виниловых пластинок, которые нам нужно сегодня каталогизировать.

— Конечно, — соглашаюсь я и встаю, демонстративно показав язык неодобрительным лицам на стене.

Но мои мысли были далеко от пластинки Rolling Stones, которую Аманда положила передо мной. Я механически вносила названия в таблицу и делала фотографии, а в голове все еще звучали ее слова: «Позволяя тебе наконец увидеть то, что всегда было рядом».

Я сделала неровный вдох. Неужели это означает, что переезд сюда показал мне мою неспособность действовать самостоятельно? Но опять же, какое отношение это имеет к отношениям?

И что еще в моем мире перевернулось с ног на голову? Мои кошки?

Может, я воспринимаю это слишком буквально? Или недостаточно буквально?

Как же хочется, чтобы загадочные послания вселенной сопровождались инструкцией. Может быть, тогда я смогла бы лучше понять их смысл.

Сегодня вечером, выходя из магазина, я надеялась увидеть у порога своего принца на белом коне. Вместо этого я ставлю под сомнение все свое существование.

Но с другой стороны, она же сказала, что у вселенной есть план. И если это так, кто я такая, чтобы не доверять ему?

Глава 7

Калеб

— Вот твой четвертый крестный отец.

Сначала я даже не узнаю голос Кирана. Он звучит еще выше, чем когда он разговаривает с Дженсеном Эклсом. Я поднимаю глаза от кувшина для молока, который я промываю. Дверь за ним закрывается с мягким щелчком, и шум порывистого ветра внезапно затихает. Его черные волосы торчат во все стороны, а на руках он держал щенка золотистого ретривера, найденного нами в День Благодарения, словно это был младенец. Волоски его золотистой шерсти покрывают его черное пальто.

«Когда ты уезжаешь?»

Вопрос, который задала Ник Лорен, продолжает крутиться в моей голове, заглушая все остальные мысли.

Люди уходят. Я знаю это. Но почему-то мне никогда не приходило в голову, что Лорен может уйти.

Почему меня это так беспокоит?

Ведь ее уход означает лишь одно: станет на одного человека меньше, который постоянно пытается вывести меня из себя. На одного человека меньше в этом кафе.

Больше никаких ссор из-за сиропа, который она так упорно приносит сюда, чтобы испортить мой кофе. Больше никаких бесконечных рассказов о ее новом хобби.

Наступит тишина и спокойствие. Как было до того, как она переехала сюда. Это же даже звучит как блаженство, верно?

— Четвертый? — спрашиваю я, приподнимая бровь. Киран опускает собаку на пол и устраивается на одном из высоких стульев у стойки. Он снимает шарф и приглаживает непослушные волосы. Рядом с