Чего он хочет? Уж не съесть ли меня? Не ешь меня, я невкусная. Сквозь заросли, на совсем короткое мгновение, но и его хватило сполна, мелькнул чёрный хвост с длинными тонкими отростками. Неужели это... она?! Она здесь! После стольких лет поисков! Я быстро нырнула в заросли, стукнулась головой о ветку, пролетела кувырком и очутилась перед фурией. Вот так встреча... Если это не крупок везение, то я не знаю, что это. Передо мной было одно из самых красивых сомниаторских животных. Стройное тонкое тело, большие глаза на ящероподобной морде, многочисленные ровные зубки... Одним словом, это был тот самый дракон. Только без крыльев и всеядный. Так вот какого Тимошу они искали... Эти драконы размером с пони у них называются тимошами. Пожалуй, трудно придумать имени идеальней. Наш институт пока не смог вывезти на Землю ни одной фурии, так редко они попадались. Их почти невозможно засечь и очень трудно приманить. Из всех людей, побывавших на Сомниаторе, едва ли трое видели фурию вживую. А тут диковинка стоит прямо передо мной! Вернее, надо мной, так как я ещё лежу. Но это не отменяет того факта, что мне крупно повезло.

Фурия недоумённо уставилась на меня. Тогда я наконец-то приняла вертикальное положение и посмотрела на неё, чуть склонив голову. К моему удивлению, фурия повторила этот жест. Я стала качать головой, и фурия тоже покачала головой. Тогда я вновь легла и перекатилась вправо. И фурия тоже перекатилась, только влево, так как она повторяла мои движения зеркально. Контакт был установлен. Я порылась в сумке и извлекла вкусняшку, благо у меня её было предостаточно, её совсем несложно готовить даже на Сомниаторе. Предложение перекусить фурии явно понравилось. Уже через минуту мы стали друзьями.

— Какой же ты хорошенький! — приговаривала я, гладя своего нового приятеля по шее. — Местные зовут тебя тимошей, земляне фурией. А я буду звать тебя Обскурус, что означает "тёмный".

В это время сквозь облака проник солнечный луч и упал на Обскуруса. Тотчас его чешуйки из почти чёрных стали радужными, и я поняла, что имели ввиду стражники, говоря о блеске тысячи цветов. Это свет, падающий под определенным углом, творит такие чудеса, а никак не обряды тёмных духов.

— Похоже, тебе не очень весело жилось в последнее время, — заметила я, глядя на потёртости в области лап и шеи — следы от туго повязанных верёвок, — но, мой голубчик, разве же можно удержать дракона в каюте или конюшне?

Обскурус вместо ответа потёрся носом о мои руки, я почувствовала прикосновение обонятельных бугорков и складочки под нижними челюстями. Дыхательные трубки были где-то на месте, где у земных рептилий слуховые анализаторы. Слышала фурия, можно сказать, носом.

Вдруг мы почти одновременно встрепенулись — кто-то вошёл в парк. Обскурус попятился и захрипел — этот кто-то ему явно не нравился. Надо уходить отсюда. Мы нырнули в глубь зарослей, сиганули через забор и быстро выскочили на дорогу. Теперь я задумалась: как быть дальше? Отступать от намеченного плана второй раз мне не хотелось, но нонлитош с тимошей, которого ищут стражники, непременно вызовет подозрения.

— Постой-ка, приятель, я кое-что придумала! Так, нас никто не видит? Отлично! — я извлекла из сумки кожаный ошейник и несколько крошечных "микров" — проекторов для голограмм. Я подключила "микры" к Камню, затем вставила их в ошейник, который осторожно надела на Обскуруса.

— А теперь: раз, два, три! Ёлочка, гори! — "Микры" включились, и фурия превратилась в крысоконя. Это была голограмма, и если бы кто-нибудь дотронулся до фурии, то тот же бы понял, что перед ним что-то не то. Зато я могла не беспокоиться, что, увидев Обскуруса, меня примут за шокола, сожгут на медленном огне, а несчастного тимошу возвратят томиться к дьякошу.

Но, пожалуй, то, что произошло дальше, было не намного лучше, чем гореть на медленном огне. Я планировала идти до порта пешком, а фурия в образе крысоконя идти рядом, но Обскурус решил иначе. Он с разбегу поддел меня широкой головой снизу. Я, естественно, изящно полетела по параболе назад и плюхнулась на фурию, после чего та резко рванула с места. Я едва не улетела снова и вцепилась в моего приятеля руками и ногами. А мой приятель, вообразив себя Коньком-Горбунком или Сивкой-Буркой, уж не знаю, взлетел по вертикальной стене и помчался по крышам к порту, периодически перелетая с этажа на этаж, иногда вновь спускаясь на дорогу и снова взлетая на крыши. В те моменты мне небо показалось с овчинку. Меня чуть не вывернуло ещё во время пути от таких перегрузок, в то время как Обскурусу было очень весело: вверх, вниз, перескок! А то лапы и спина затекли, надо размять. Не знаю, конечно, сколько людей потом крестились, но я была готова молиться Зевсу, Шиве, Ра, Яхве и всем остальным, лишь бы меня сняли с несущейся аки свет в вакууме фурии. Даже при пространствосшивании тебе не так плохо, хотя бы потому, что ты напрочь отрубаешься. Неужели у русских богатырей и вправду кони неслись так же, как это описывается в былинах? Что прям через леса одним прыжком? Тогда они и вправду богатыри...

В порту мне удалось подзаработать, таская мешки, и напугать нескольких матросов. Ещё какой-то купец торговал у меня Обскуруса. Домой мы пришли, когда уже стемнело. Кое-как уговорила фурию войти в конюшню к дракослонам, дала покушать, крепко-накрепко заперла, потом плюхнулась на кровать и отрубилась.

Запись 37.

Фок разбудил нас с Аринаш посреди ночи. Оказалось, причина в фурии. Пришлось всё кое-как объяснить, и только тогда все внешне успокоились. Мда, спать нормально мне не судьба. Опять работаю.

Запись 38.

Горько жалею о том, что наговорила ночью. Но не жалею о том, что проснулась ближе к полудню. Сегодня похолодало. Скоро начнется на Сомниаторе глубокая очень, потом зима. Вряд ли будет так снежно, как у нас.

Когда я спустилась, все были при делах: Фок писал бумаги Варианша, а Аринаш наконец-то занялась любимым делом — вырезанием фигурок из сомниаторской древесины, которые продавала от имени своего вымышленного знакомого.

— Красиво? — спросила меня Аринаш, закончив фигурку женщины. — Истину говоря, она как-то грубовата, ей не хватает изящества. Но уж больно ограничена я в инструментах, да и самоучка... А вообще люди покупают, хорошее подспорье папе...

— Знаешь, Аринаш... Я вот подумал: а что если на балу найдётся тот, кто сможет тебе помочь?

— Я вот тоже об этом