у них была земля с характерным черным налетом. Я разговаривала с одной сивиллой, по большому секрету она объяснила: если человека отравили ядом сивиллы, то ее же кровь способна нейтрализовать действие яда. Проводником выступает земля. Понимаешь? По аналогии с гнилостью, получается практически один в один. Вполне возможно, что Кристер и Акселя перед смертью отравили, а после – попытались вернуть к жизни. Это был эксперимент. И я думаю, что у них все получилось, поэтому в итоге супругов пришлось задушить, от яда-то они в Посмертье не отошли.

– Опять этот яд… – задумчиво пробормотал Лу.

Когда-то он сам рассказал мне страшный секрет: яд сивиллы способен убить принца. До остального я додумалась сама, выстроив нехитрую линию: яд сивиллы слабой не убьет сивиллу сильную. И по такой логике Александра никакой яд в мире тронуть не должен, ведь в нем течет кровь Ренана Гранфельтского. Но Лу так уверенно это сказал… значит, с кровью принца есть проблемы. И он не командует Армией. Тогда Лу доверил мне опасный секрет, который никто больше знать не должен.

Ведь Совете наступит паника.

Никто не станет слушать Александра, его голос потеряет вес. Храм тоже в стороне не останется, до Роксаны они управляли многими королевскими решениями, и наверняка захотят вернуть былую власть. И это если забыть о ненавидящих нас соседях, ведь как только новость о принце и Армии до них доберется… да, секрет Александра по своей разрушительности мало с чем способен сравниться. Разве что с самой Армией из Посмертья.

Я наклонилась к столу и понизила голос:

– Мы с тобой точно знаем, что яд сивилл сделает с Александром. А кто-то может просто догадываться. Неважно, откуда эта догадка выросла, но она появилась. Что, если принцу хотят устроить проверку? Допустим, он примет яд и свалится умирать. Тогда ему помогут, вернут к жизни. И ровно в тот момент секрет Александра узнает кто-то еще.

Лу задумчиво нахмурил густые брови:

– И зачем проводить эксперимент на Нольткенах?

– Я думала и об этом. Сомневаюсь, что случай с Нольткенами – первый, возможно, были еще. В той же Низменности можно очень долго действовать незаметно. Пожалуй, наведаюсь в городскую полицию, поспрашиваю… думаю, моя теория подтвердится. Причем эксперименты могли проводиться давно, даже несколько лет назад. Убийства в Низменности не приковывают столько внимания. А Нольткены… они бы все равно погибли той ночью, расследование было неизбежно. Думаю, убийцы хотели убедиться, что гнилость в организме не помешает нейтрализации яда. Теперь они отточили навык и готовы нанести удар.

– Тогда вы с Дарланом не должны отходить от Александра ни на шаг.

– С Дарланом? – хмыкнула я. – Я ему не доверяю.

Старик досадливо покачал головой:

– А кому, если не ему, Ида? Вы с принцем вдвоем не справитесь.

– Придется. Ты сам понимаешь: если я расскажу Дарлану все, что рассказала тебе, он быстро поймет, что к чему. Как только всплывет яд сивилл и его опасность для принца, Дар войдет в круг посвященных, и потом его гнилую натуру оттуда никакими пинками не выгонишь.

– А если он уже там?

– Ты что-то знаешь? – насторожилась я.

– Только одно: королева всегда благоволила ему за преданность. И в последнее время Дарлан посещал дворец чаще обычного, и пропадал на несколько дней. Как думаешь, что он так долго делал рядом с Роксаной?

– Подлизывался?

– Ида… – в голосе Лу звучало осуждение.

– Да поняла я, поняла.

Посмертье. Роксана. Трупная вода и ее ароматы.

Дарлан говорил с королевой. Много раз. Хотя мне выделили всего одну короткую беседу, видимо, с Даром нашлось больше интересных тем для обсуждения. И очень мило со стороны Роксаны ничего не сообщать мне прямо, только толкнуть речь про плодотворную совместную работу. Или она полагала, что мы с Дарланом все обсуждаем и так? Вот так фантазии у королевы.

Как же я ненавижу все эти интриги, для них у меня не хватает хитрости! А может, и не только хитрости, но что поделать – в университете мы с Александром часто прогуливали, чтобы заняться… всяким. Если бы мне светили внуки, я бы точно без конца занудствовала и принуждала их никогда в жизни не прогуливать, да читать побольше, а в качестве устрашающего примера приводила бы себя, глупую наивную бабку.

Лу отвлек меня от странных фантазий:

– Дарлан рассказал о Силлиане?

– В общих чертах.

– Веришь ему?

– Даже не спрашивай, – устало отмахнулась я. Кажется, скоро мой мир окончательно станет серым, под стать пейзажам Мертвоземья. Правды нигде нет, вера даже в себя давно закончилась… одни убийства и остались. Может, завтра на Черном Параде я просто выпью яд за Александра, и все закончится?

Хотя Роксана другое говорила, даже тут неудача.

– Не нравится мне твое умонастроение, – пожурил Лу. – А я, старый, все надеялся, что ты влюбишься, глаза гореть начнут как раньше. Мы сами выбираем, как прожить жизнь, и не важно, насколько она скоротечна.

– Очень смешно.

– Ты бы удивилась, узнай, насколько я серьезен.

– Ага. Вот только отныне из всех мужчин я согласна выбрать только тебя. Считай это угрозой и окончательным решением, шутка с этого дня официально перестала быть шуткой.

– До меня дошли некоторые слухи…

– Ради них я здесь: что у Дарлана с Актером?

Лу глянул на меня внимательно, но все же ответил:

– Взаимовыгодный союз. Очень крепкий. Почти уверен, что образовался он с соизволения королевы. Низменность имеет слишком большую численность, ей нужен контроль. Как и сивиллам. Роксана прекратила на них официальную охоту, но не оставила без присмотра. Если ты про них хоть что-то поняла, то с решением королевы согласишься. В результате Актер прочно сел на свое место, не сдвинешь. Поначалу Дарлан пытался, но потом понял, что проще укрепить союз, чем его разрушить.

– У тебя в меню есть яд сивилл? Я бы выпила стаканчик.

– Зачем так торопиться? – в глазах старика Лу мелькнуло коварство, так он смотрел на нас с принцем, когда выдавал задание с подвохом. Или жизни учил. – Все можно обернуть в свою пользу. Слухи ходят, а в них есть правда… по глазам твоим вижу, что есть. И сивиллы-то с тобой откровенничали, неспроста это. Очень говорящий жест, я бы сказал, откровенный. К любому зверьку можно подобраться, да намордник накинуть. Не силой, хитростью. Надо только проявить ласку.

– Прости, Лу. Но это не