— Я сказала ему, чтобы ссылался на неведение. Я — его подруга, которая попросила разрешения остановиться в его доме, пока он в отъезде. Курт не знал, чем я собиралась заниматься на самом деле.

— Но как ему удалось узнать, что за нами выслали целый отряд? — спросила Блюм.

— Курт работает в Отделе уголовного розыска ФБР. Естественно, у него полно друзей среди военных, в том числе в разведке. Должно быть, они сообщили ему, или он сам узнал через сети, которые регулярно прослушивает.

— А как, по вашему мнению, к этой истории относится ФБР?

Пайн села на другую кровать, сняла туфли и легла.

— Трудно сказать. Они знают, что я солгала относительно своей поездки, им известно, что я продолжаю расследование после того, как мне приказали его прекратить. И им уже наверняка сообщили про двух парней в аэропорту Далласа.

— Как вы думаете, Бюро сумело связать Саймона Рассела с последними событиями? — спросила Блюм.

— Тут все на уровне предположений. Они вполне могут не знать про армейский вертолет, который увез Приста и его брата… Проклятье, вполне возможно, что они вообще не занимаются этим делом.

— Но почему?

— Национальная безопасность кроет все. Весьма вероятно, что их отозвали точно так же, как они отозвали меня.

— Как может выглядеть свержение правительства? — задумчиво спросила Блюм.

— В других странах президент или группа генералов захватывают средства массовой информации и заявляют: вследствие — сюда вставляем любую идиотскую причину — вводится военное положение, выборы откладываются из-за присутствия повсюду врагов нации, в том числе в высших эшелонах власти. Это оправдывает отказ от демократических норм. Затем президент сообщает, что остается на должности пожизненно. Посмотрите, что происходит в Китае. Или, например, генералы вводят танки в столицу и говорят всем, что теперь они отвечают за страну и спасут ее. А гражданам остается лишь исполнять приказы. Или группа советников высшего звена устраивает хунту. Или несколько миллиардеров, которым надоело выбрасывать деньги на содержание консервативных партий, выбирают более прямой путь к осуществлению своих целей.

Блюм посмотрела на нее.

— Ну и что мы можем сделать? Реально?

— Для меня это новая территория, Кэрол. В Куантико не читали курс о том, как противодействовать свержению правительства США. Может быть, им следует его ввести.

— Каким будет наш следующий шаг?

В ответ Пайн открыла страницу с названиями файлов Бена Приста.

— Нам необходимо отыскать пароль к флешке. Он может находиться в названии других файлов с его компьютера.

Этли открыла лэптоп, сидя на кровати и положив рядом телефон с названиями файлов, выведенными на экран.

— Прист уже показал нам, что относится к категории людей, которые связывают пароли с личными вещами, — сказала она.

— А на что еще он мог опираться, придумывая пароли? — спросила Блюм.

— Возможно, на что-то у себя дома…

— Что лежало вместе с баскетбольным мячом и спортивной фуфайкой?

— Что еще может быть? — продолжала размышлять Пайн. — У него есть брат с детьми. Значит, у Бена Приста имеются племянники. Подождите минутку, вы же ходили на ланч с его женой. Вы узнали…

— Конечно, узнала. Их зовут Билли и Майкл. — Блюм еще немного подумала. — Билли одиннадцать лет, Майклу — девять.

Пайн записала эти сведения на листок бумаги.

— Еще какие-то детали? — спросила она.

— Билли любит обычные лыжи и водные, он питчер[302] в команде Малой лиги. А еще ужасно боится, что ему предстоит ходить на свидания, когда он станет старше. Майкл — самый главный читатель в семье, занимается лакроссом и часто выводит мать из себя. И еще играет на бас-гитаре. Оба проводят много времени в социальных сетях, не выпускают из рук сотовые телефоны — в особенности Билли — и считают, что единственная цель в жизни их отца состоит в том, чтобы быть их личным банкоматом. Возможно, это связано с тем, что он постоянно работает.

— И вы столько всего узнали во время ланча с женщиной, с которой только что познакомились?

— Матери легко идут на обмен информацией. Мы делаем это исключительно эффективно. И с большими подробностями. Она тоже много узнала про моих детей.

Пайн делала заметки, пока Блюм говорила.

— Хорошо, вы дали мне много идей для поиска паролей.

Она работала несколько часов, используя программу для создания диаграммы на основе подсказок Блюм, а также названия файлов из компьютера Приста.

После того как последний вариант не сработал, Пайн разочарованно вздохнула.

Блюм, задремавшая на своей кровати, проснулась через минуту. Дождь барабанил по крыше одноэтажного мотеля.

— Не вышло, как я понимаю, — сонно сказала секретарша.

— Судя по всему, семья его брата не настолько для него важна, чтобы стать основой для пароля, а в названиях файлов нет никаких подсказок касательно его работы.

— Я ужасно хочу есть, — заявила Блюм. — Когда мы ехали сюда, я видела на улице кафе.

Они припарковались за зданием кафе и вошли внутрь. Сделав заказ, сидели и пили кофе, а за окном шумел дождь.

Блюм выглянула в окно.

— Господи, неужели здесь всегда так? — проворчала она. — Скоро я начну подумывать о самоубийстве… Мне просто необходимо солнце.

— У них идет дождь, но бывает и солнце. А потом наступает осень и выпадает снег, — отозвалась Пайн.

— Вот уж спасибо… — Блюм содрогнулась. — Так вот почему вы перебрались на Юго-Запад? Из-за погоды.

— Я почти что уехала в Монтану или Вайоминг.

— Господи, вы знаете, как много снега там выпадает? — с ужасом спросила Блюм.

— Погода не имела для меня решающего значения.

— Что же тогда?

— Я уже говорила. Люди — точнее, их отсутствие. — Она посмотрела на Блюм, которая поднесла к губам чашку с кофе. — Я не люблю толпы.

— А как вы определяете толпу?

— Ну, когда есть еще кто-то, кроме меня.

— Ну, тогда я сожалею, что создаю вокруг вас толпу, — немного обиженно сказала Блюм.

— На самом деле, Кэрол, я рассматриваю нас как одну единицу, поэтому когда говорю «меня», то включаю вас, и наоборот.

— Вы знаете, когда у меня в доме было шестеро детей, из них трое в пеленках, я мечтала побыть одна, хотя бы несколько минут. Я жила с ощущением, что в каждую секунду моей жизни кто-то зовет меня и требует, чтобы я что-то сделала.

— А теперь? — с любопытством спросила Пайн.

— Я живу одна. Просыпаюсь одна. Ем одна. Ложусь в постель одна. — Она посмотрела на Пайн над чашкой с кофе. — И я никому такого не посоветовала бы. Никому. Толпа там или нет… Иногда дело просто в другом человеческом существе, которое греет тебе ноги в постели или приносит аспирин, когда у тебя жутко болит голова. И я говорю совершенно серьезно.

Принесли