и позитроники в её мозге использована спинтроника. Информация передаётся путём изменения спина, или, если проще, направления вращения электрона в цепи. Он никуда не движется, ему не нужно протискиваться через узкие дорожки шириной в один атом, испытывая огромное сопротивление и нагревая всю систему до адовых температур. Цепочка электронов, меняя спин в ту или иную сторону, доносит бит информации — единицу или ноль, причём делает это намного быстрее, чем если бы электрон двигался по условному проводу.

— То есть ты, создавая Вики, соединил две экспериментальные, скорее всего засекреченные технологии, к которым есть доступ от силы у сотни людей во всем космосе? — я прищурился, глядя на Кайто. — И благодаря этому смог создать крошечный вычислитель, который мощнее, чем мозг Жи, но помещается в этот крошечный корпус?

— Ну… да, — Кайто пожал плечами. — А что?

— Да так… — я обвёл экипаж взглядом. — Ничего. Просто не могу понять, как ты получил доступ к этим технологиям?

— Украл, конечно! — Кайто снова пожал плечами. — Хакер я или кто?

— Ладно, допустим, но зачем? Для чего Вики такой мощный вычислитель?

— Это был эксперимент! — Кайто вздохнул.

— Надо понимать, именно из-за этого эксперимента ты и оказался на «Затерянных звёздах», — я усмехнулся.

— Отчасти, — не стал спорить Кайто.

— Так, опять отклоняемся от темы! — прикрикнул капитан. — Кайто, заканчивай мысль! Я правильно понимаю, что ты планируешь подключить Вики к кораблю и использовать её вычислительный модуль как главный компьютер? С подменой регистрационных знаков, и вот этим вот всем? Короче, использовать её так же, как мы уже использовали Жи?

— Всё верно! — Кайто кивнул. — Это более чем реально… При одном условии.

— И каком же? — зевнула Пиявка. — Надо уговорить Вики помочь нам? Я могу чмокнуть её в щёчку… Если ты покажешь, где у неё щёчка.

Кайто даже не посмотрел на неё, он просто ответил:

— Мне нужен… один модуль, скажем так. Модуль, который позволит подключить Вики к кораблю.

— Но у тебя же есть чем подключить Вики! — возразил я. — Я сам видел!

— Это односторонний коннектор, — Кайто посмотрел на меня, как на дурака. — Он позволяет Вики только получать информацию, но не передавать её. Например, прошивки загружать. Но для того, чтобы она смогла себя выдавать за корабль, нужно, чтобы она могла и передавать информацию тоже. И для этого уже нужен особенный переходной модуль, такой же уникальный, как и сама Вики.

— И где нам его взять, раз он такой уникальный? — спросила Кори.

— Только в одном месте, — Кайто потупился. — В моей старой квартире. Где я раньше жил.

— И где же это? — не отставала Кори. — Открой секрет.

— На Мандарине, — вздохнул Кайто.

На мостике повисла неловкая тишина, а потом Пиявка хихикнула и немного нервным голосом сказала:

— Надеюсь, это была шутка? Скажите, что это была шутка!

Но никто не спешил её обрадовать.

Ведь у Кайто всегда было очень плохо с юмором.

Глава 16

Ходят легенды, что раньше, ещё задолго до бума космической лихорадки, азиаты были чуть ли не сверхлюдьми. Они были профессиональными воинами, неудержимыми завоевателями, но при этом же — изощренными учёными и талантливыми людьми искусства. Они первыми изобрели порох, они первыми внедрили беспилотные технологии в практически все сферы жизни…

И они же первыми ринулись завоёвывать космос, когда это стало возможным. Администрация лишь открыла дорогу к звёздам для всех желающих, но именно азиаты стали теми, кто первыми заявил о том, что они и есть эти желающие.

Вернее, как… Азиаты никому ничего не говорили. Они просто первыми, буквально за полгода, перестроили несколько своих готовых космических кораблей на древних химических двигателях с крошечной полезной нагрузкой под длительные путешествие. И на этих утлых скорлупках, которые в техническом плане отстают от нашей «Барракуды» настолько же, насколько «Барракуда» отстаёт от «Хиона», кинулись в глубины неизведанного космоса. Точно так же, как кидались в битвы, зачастую с превосходящими силами противника. Точно так же, как кидались в неизведанные области науки, не зная, что получат в итоге — то ли оторванные конечности, то ли прорыв мирового масштаба.

Так что нет ничего удивительного в том, что именно азиаты стали первыми, кто прочно укоренился в космосе. Есть даже мнение, что первая станция на самом деле была построена и заселена азиатами, а вовсе не Администрацией, но насколько это соответствует действительности — никто не знает. Кроме, возможно, самих азиатов, но они никому не расскажут. Они вообще в массе своей хитрые жопы и никому не рассказывают просто так ничего, что хотя бы потенциально можно использовать для получения хоть какой-то прибыли.

Но даже при возможности получить прибыли азиаты никому и никогда не расскажут, откуда у них взялись планеты. Три планеты, сосредоточенные в одном звёздном секторе Нефрит, были не просто заселены азиатами, они буквально принадлежали им. Три планеты, которые вместе назывались в космосе никак иначе, кроме как «Триада», хоть это и не было официальным наименованием. Их гражданство мог получить только азиат, всем остальным дозволялось лишь временное нахождение на поверхности, причём следили за исполнением этого правила тоже сами же азиаты.

Собственно, в секторе Нефрит Администрация вообще присутствовала постольку-поскольку, и вся власть там, по сути, была сосредоточена в руках азиатов. Практически как в серых секторах, с той лишь разницей, что они все находятся на окраинах изведанного космоса, а Нефрит наоборот — в самом его «начале», если можно так выразиться. От него до Солнечной системы, с которой, логично, началась экспансия космоса, всего-то один прыжок через спейсер.

Но расположение — это, в общем-то, единственная разница между азиатским сектором и серыми секторами. И там и там вся власть сосредоточена непонятно у кого, правила Администрации всё равно что не существуют, и вообще царит своя атмосфера, причём не всегда доброжелательная.

Отжав себе пространство для жизни, азиаты организовали в Триаде всё под себя, под свои традиции, привычки и образ мышления. Те, кто там был, рассказывали, что азиаты как будто перетащили с Земли свои города и растянули их на всю планету, а потом и на вторую, и на третью. Странная, непривычная музыка, звучащая из каждого окна и каждой палатки, и от этого смешивающаяся в непонятную какофонию, давящую на уши похлеще рёва корабельного двигателя. Странная и непривычная