вам известны его предпочтения в чтении?

— Бен Прист рассказал мне о нем, — солгала Пайн.

— Понятно. И вы пришли сюда по причинам, связанным с Беном?

— Да. — Она оглядела офис. — Вы управляете «Обществом»?

— Я не уверен, что кто-то «управляет» этим местом. У нас все более демократично, кто-то даже скажет «хаотично», и нет никакой иерархии. — Оскар улыбнулся.

— Тем не менее нас привели именно к вам.

— Ну, я здесь дольше, чем другие. Так уж получилось, что мне приходится выполнять многие административные обязанности. Я не против. — Он устроился поудобнее в своем кресле.

— Я видела ряд выступлений вашего «Общества», — сказала Блюм. — Это очень интересно.

— Благодарю вас, — ответил Фабрикант.

— Вы имеете представление о том, где может находиться Бен? — вмешалась Пайн.

— А почему вы считаете, что мне это может быть известно?

— Он здесь работает?

— Никто здесь не работает. Мы добровольно отдаем свое время и умения.

— И какого рода деятельностью вы занимаетесь?

— Мы анализируем. Читаем. Обсуждаем. Говорим и слушаем. Путешествуем, пишем бумаги. Выступаем с лекциями. Поддерживаем некоторые политические решения. Лоббируем по важным вопросам тех, кто обладает властью. — Он повернулся к Блюм. — Мы выступаем в ТРД, что дает нам глобальную платформу. Я полагаю, что совокупное количество людей, которые нас слушают, достигает одного миллиарда в различных социальных сетях. А это уже серьезно. Что сейчас можно сделать без социальных сетей?

— Ну, очевидно, тут есть как плюсы, так и минусы, — заметила Пайн.

Фабрикант откинулся на спинку кресла и некоторое время разглядывал визитеров.

— Ну, и как я могу вам помочь? — наконец спросил он.

— Что вы можете рассказать нам о Бене Присте? — спросила Пайн.

— Бен — наш друг. Он обладает острым умом. Путешествует по миру. Очень интересная личность.

— Хорошо, но чем он занимается?

— Разными вещами. Некоторое время работал в правительстве…

— В каком подразделении?

— В Государственном департаменте, я полагаю.

— Именно такой ответ дают, когда хотят скрыть то, чем они на самом деле занимаются? — спросила Пайн.

— Мне нечего больше добавить, — заявил Фабрикант.

— Ладно, мы пришли к выводу, что Прист помогает людям, которые в этом нуждаются. И в данный момент — кому-то вполне определенному.

— И кому же?

— У меня нет имени, но есть фотография.

Пайн показала ему портрет из своего телефона. Она внимательно наблюдала за Фабрикантом, чтобы понять, узнает ли тот мужчину.

— Не стану утверждать, что я с ним знаком, — ответил Оскар.

Либо он был превосходным игроком в покер, либо действительно не узнал человека с экрана телефона, решила Этли.

— Вам что-нибудь известно о том, чем Прист занимался в последнее время? — спросила она.

— На самом деле нет.

Пайн огляделась по сторонам.

— У вас впечатляющий кабинет.

— Честно говоря, я считаю, что он слишком вычурный. Раньше принадлежал крупному бизнесмену, который ничем не брезговал. Он не американец, но решил построить здесь особняк, когда понял, как выгодно находиться рядом с правительством и людьми, которым нужно давать взятки.

— Некоторые вещи не меняются, — заметила Пайн.

Фабрикант кивнул.

— Тут я с вами согласен.

— Разговоры, путешествия и анализ, — проговорила Этли. — Должно быть, это дорогое удовольствие.

— Как я уже говорил, все наши члены работают бесплатно. Естественно, мы финансируем их путешествия и другие расходы, но никто не получает заработной платы.

— Однако у вас имеются источники финансирования, — не сдавалась Пайн.

— У нас есть спонсоры.

— И кто они?

— Частные люди. И желают таковыми остаться… Вы считаете, что Бену грозит опасность?

— Скорее всего.

— Это очень печально.

— Да, конечно, — для него. — Пайн внимательно посмотрела на него. — Могу я говорить прямо?

— Мне показалось, что вы именно так и делаете.

— Я еще не вышла на первый уровень боевой готовности.

Фабрикант развел руки в сторону.

— Прошу вас.

— Я пришла к выводу, что в данном случае возможны международные осложнения.

— Например?

— Послушайте, я намерена рискнуть и считать, что вы действительно общество, которое стремится делать добро, и рассказать вам то, что на данном уровне обычно не делаю — ведь я вас, если быть откровенной, совсем не знаю. Но я чувствую, что у меня остается все меньше времени, и хочу получить полезную информацию на этого мерзавца.

— Я вас слушаю.

— Речь идет об эпической катастрофе, которая произойдет в самом центре нашей страны и может ее уничтожить.

Фабрикант заметно помрачнел.

— Надеюсь, это и есть первый уровень вашей боевой готовности. Мне не хотелось бы думать, что возможен переход на более высокий… — Он немного помолчал. — И что же вы имеете в виду?

Пайн посмотрела на Блюм.

— Не исключено, что речь идет о перевороте в правительстве.

Фабрикант не сумел скрыть удивления.

— Переворот? Мы живем в Америке, а не в какой-то банановой республике.

— Но эта страна началась с революции.

— Верно, но много лет назад, — возразил Фабрикант.

— Вы считаете, что история никогда не повторяется?

— На самом деле она повторяется постоянно.

— Тогда ладно, — сказала Пайн.

— Вы говорите всерьез?

— Люди, которые об этом знают, вполне серьезны.

— Вы имеете в виду людей вроде Бена Приста и Саймона Рассела?

— И, возможно, китайцев, которые в это вовлечены.

— Почему вы так решили?

Этли достала телефон. Фабрикант наклонился и посмотрел на фотографию на экране.

— И кто это такой?

— Человек, который дважды пытался меня убить. Я хотела бы знать его имя и послужной список.

— Позвольте мне позвонить тому, кто сможет помочь.

Оскар поднял трубку, произнес несколько слов и положил ее.

Пайн успела досчитать до десяти, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Фабрикант.

Дверь распахнулась, и вошел мужчина в костюме, почти такой же маленький, как хозяин кабинета.

— Покажите фотографию Филиппу, — попросил хозяин кабинета.

Тот секунду смотрел на снимок, потом перевел взгляд на Фабриканта и кивнул.

— Ты можешь сказать ей, — разрешил Оскар.

— Его зовут Сон Нам Чон.

— И кто он такой? — спросила Пайн.

— Ваш самый худший кошмар, — ответил Филипп.

— Даже если он и вправду очень опасен, ему никогда не быть моим самым худшим кошмаром, — резко сказала Этли.

— Он китаец? — спросила Блюм.

Филипп посмотрел на нее.

— Нет.

— А кто тогда? — спросила Пайн.

— Кореец.

— Кореец? Южный или северный? — уточнила Этли.

— Насколько мне известно, он родился на юге. В детстве оказался в Северной Корее, там его задержали и отправили в лагерь. Он сумел выжить и теперь работает на тех, кто хорошо платит. Весьма квалифицированный оперативник. И чрезвычайно опасен, если возникает такая необходимость.

— Значит, Сон — его фамилия? — спросила Пайн.

Филипп покачал головой:

— Нет, Чон. Он уже довольно давно живет в нашей стране и изменил имя на западный манер. Чрезвычайно осторожен, у властей ничего на него нет.

— Но как такой человек вообще мог попасть в Соединенные Штаты? — спросила Блюм.