— Забавно, что вы так сказали; ведь двое русских, забравшихся в дом Бена Приста, пытались меня убить.

Рассел бросил на нее быстрый взгляд, втянул в себя воздух и покачал головой.

— Послушайте, никто не собирается выкидывать меня из окна или впрыскивать нервно-паралитический газ.

Этли включила двигатель.

— Отлично, тогда я верну вас тем ребятишкам. Никаких проблем. Надеюсь, вам понравится там, куда они вас отвезут. И то, что впрыснут.

Рассел положил руку на руль.

— Нет, подождите… пожалуйста, не поступайте так.

— Я нуждаюсь в услуге за услугу — прямо сейчас.

— Что вы хотите?

— Вы побывали в китайском посольстве. И не лгите мне — я следовала за вами до самого конца, как и та четверка, что потом вас схватила. Зачем вы туда ездили?

Рассел посмотрел из окна в темноту. Он выглядел как загнанный в угол зверь, отчаянно и тщетно ищущий путь к спасению.

— Поехать к ним меня заставил ваш визит.

— Объясните, — потребовала Пайн.

— Бен Прист.

— Какое отношение он имеет к китайцам? И к русским?

— Я говорю о геополитике, а там не бывает прямых путей. Вы хорошо играете в шахматы?

— А вы проверьте.

— Союзники иногда становятся врагами. И наоборот. Статус может быть временным или постоянным. Или ситуационным. Связанным с конкретной сделкой. Одноразовым. Проклятье, на самом деле бывает все, что угодно.

— Бен говорил что-то похожее, — заметила Пайн.

— Ему ли не знать…

— Значит, вы с ним действительно работали вместе?

— Мне известно, чем он занимается. Давайте остановимся на этом.

— Я не в том настроении, чтобы останавливаться на полпути. В чем состояла работа Приста?

— У него превосходные связи. Он способен проводить операции, которые нельзя организовать по обычным каналам. Это все, что я могу вам сказать.

— Вернемся к шахматам, — предложила Этли. — Каким будет первый ход? И как нам добраться до Бена?

— Я ничего не знаю точно. Всё только в теории.

— Как вы связаны с Китаем?

— Я выполнял для них кое-какую работу, — ответил Рассел.

— Шпионили против нашей страны?

Он нахмурился.

— Не говорите глупости. У них имеются вполне законные интересы, и я сообщаю о них в нужных местах. Но вот что я вам скажу: китайцы полагают, что могут произойти какие-то значительные события. Они пока не уверены, какие именно, но у них возникли серьезные подозрения и, разумеется, опасения. Как и у меня.

— Я готова выслушать ваши теории.

— Сейчас мир находится в сложном положении. Существуют горячие точки. Средний Восток, в особенности Иран. Россия. Северная Корея. Однако никогда ситуация не обострялась там одновременно. Некоторые люди в данных случаях искали и находили быстрый и легкий выход.

— В историю вовлечен азиат. Он может быть северным корейцем или китайцем. Он едва не убил меня.

— Это интересно, — Рассел кивнул. — Я уверен, вам известно, что наша страна ведет мирные переговоры с Северной Кореей, направленные на то, чтобы те отказались от ядерного оружия?

— Да, я знаю. И китайцев очень интересует, чем все закончится.

— Переговоры проходят не слишком удачно. Более того, в любой момент они могут прекратиться.

— И по какой же причине Северная Корея откажется от дальнейших переговоров? — спросила Пайн.

— Например, смена правительства.

Она удивленно посмотрела на Рассела.

— Где? В Северной Корее?

— А как насчет того, чтобы прямо здесь?

Глаза Этли широко раскрылись.

— Это безумие.

— Со временем я научился лишь одному: никогда не говори «никогда».

— Но как кто-то может осуществить нечто подобное у нас?

Рассел покачал головой.

— Как я назвал вас при первой встрече?

— Неконтролируемой. Подождите, вы хотите сказать, что люди, находящиеся внутри нашего правительства, планируют его свергнуть?

— Да, такой вариант возможен.

Пайн откинулась на спинку сиденья.

— И вы хотите сказать, что они объединятся для этого с Северной Кореей? Чистое безумие!

Рассел вытащил пачку сигарет и коробок спичек.

— Вы не против, если я закурю? Я уже давно не переживал такой стресс.

— Опустите стекло и выдыхайте дым наружу. Как вы можете играть в баскетбол и курить?

— Обычно я выкуриваю одну сигарету в месяц. Если это меня убьет, так тому и быть.

Он опустил стекло, раскурил «Мальборо», сделал затяжку и выдохнул дым в открытое окно.

— Ну, раз уж вы со мной откровенны, — сказала Пайн, — могу сообщить вам, что Бен поменялся местами с человеком, который спустился на муле на дно Гранд-Кэйньон, а потом исчез.

— С каким человеком?

Этли показала ему рисунок в телефоне.

— Вы его знаете?

Рассел внимательно изучил рисунок и покачал головой.

— Если б я начал строить предположения, то сказал бы, что он знал о происходящем и решил помочь Бену.

— И что он мог?

— Мог захотеть донести информацию до нужного места, но не знал, как это лучше сделать… Вы упомянули вертолеты и то, что Бена похитили. Откуда вы знаете?

— Потому что я там находилась. И они использовали армейский вертолет.

— Дерьмо… Значит, задействованы высшие эшелоны власти, — с тревогой сказал Рассел.

— Насколько высокие? — спросила Пайн.

— Быть может, даже более высокие, чем мы думаем. Если они забрали Бена, не исключено, что решили обрубить концы. Или изолировать всех, как поступают с носителями вируса Эбола. Вот почему они пришли за мной.

— Однако они оставили меня в живых, — напомнила ему Пайн.

Рассел внимательно посмотрел на нее.

— Значит, вам очень повезло.

— Вы действительно думаете, что в нашем правительстве готовится переворот?

Казалось, его позабавила недоверчивость Пайн.

— Разве вы сами не сказали только что, что Бена увезли на армейском вертолете? Я знаю, что ФБР изображает из себя патриотов, но у вашего агентства серьезные проблемы, разве не так? Все вы коррумпированы, так говорят.

— Но свержение правительства…

— Люди сыты по горло округом Колумбия. Они видят в нем лишь сдерживающий фактор. А потом узнаю́т, что диктаторские правительства надирают определенные задницы по всему миру, — и начинают хотеть того же.

— Но мы не такие, — возразила Пайн.

— То, каковы мы, устанавливают могущественные люди, которые сообщают нам, кто мы есть. Мы — плутократия и являемся таковой уже достаточно давно. А следующий логичный шаг после плутократии — олигархия. Я не занимаюсь демагогией, лишь констатирую факты. Я видел, как это происходит во множестве мест.

— Есть ли что-то, о чем вы можете говорить и что позволит мне найти Бена Приста?

Рассел сделал долгую затяжку и выдохнул дым в окно.

— Вы когда-нибудь слышали про ОЗБ?

— Нет, а мне следовало? — спросила Пайн.

— Это аббревиатура. Означает «Общество за Бога».

— Звучит низкосортно.

— В реальности это группа очень серьезных людей. Они оказывают огромное влияние на решение многих мировых вопросов. Среди них есть тяжеловесы во всех областях профессиональной деятельности со всего мира. Нечто вроде