глаза. В свете одной единственной свечи, стоящей на тумбе рядом с кроватью, черты его лица казались резкими, а глаза почти черными.

— Конечно.

Он взмахнул рукой, кольцо сверкнуло, и комната подернулась дымкой.

— О чем ты хотела поговорить?

— О многом…, — Софи задумалась, не зная, с чего начать, — ты знаешь, почему твой отец не хотел, чтобы мы поженились?

Александр нахмурился.

— Да.

Софи подождала продолжения, но его не было. Александр просто продолжал устало смотреть на неё.

— Я подумала, что если мы будем доверять друг другу, то, возможно, объединим усилия, и все пойдет легче. Мы с тобой, — уточнила она.

— Я тебе и так доверяю, а вот ты мне нет, — он сжал челюсти.

— Извини, но пока что-то не похоже, что ты мне доверяешь.

Он посмотрел на неё и пожал плечами:

— Если у тебя есть какие-то вопросы, спрашивай, я отвечу.

Софи потерла лоб, села на кровати, натянув одеяло до самого подбородка. Внезапно её нагота стала казаться постыдной.

— Давай поговорим.

— А сейчас мы чем занимаемся?

— Хорошо, — она вздохнула, — вопрос первый: твой отец в день свадьбы пришел ко мне и сказал, что я победила. Почему я победила, я же проиграла?

Внезапно Александр рассмеялся.

— Из всех возможных вопросов ты спрашиваешь это?

— Остальное я спрошу потом, но мне нужно сначала узнать это, — она осталась серьезной. Сегодня она добьется правды. — Ты мне ответишь или нет?

— Хорошо, раз это так тебя интересует, я отвечу, — он немного помолчал, серьезно вглядываясь в её лицо. — Просто я сказал отцу, что ты сама отдала книги и символы власти.

— Сама? Но почему? И как он вообще мог в это поверить, ты же меня запер?

— Я сказал, что ты боишься за свою жизнь, поэтому попросила закрыть дверь сама. И приставил дополнительную охрану к двери, — и, видя её недоверчивый взгляд, добавил, — ключ всё время лежал у тебя на секретере, но ты сама не захотела выйти.

Софи сощурилась: в свете свечи она действительно видела брелок ключа, лежащий на секретере, меж лап медведя, и покопалась в памяти. Он был там всегда, пока она находилась в этой комнате, она просто слишком сокрушалась своей участью и забыла про него.

— То есть, если бы я взяла ключ и захотела выйти, то спокойно могла бы сделать это?

Он пожал плечами:

— Да.

Софи подумала о том, что это разумно, ведь за стены Петросы она все равно не выйдет.

— Может, я чего-то не понимаю, — она подобрала слова, — поэтому уточню. Если я захочу выйти за пределы Петросы, я могу это сделать или нет?

— Физически, я думаю, это возможно, — в его глазах вспыхнул лукавый огонек.

— Физически?

— Да, ты можешь выйти. Такая возможность всегда есть.

— Уточню. Меня выпустят?

Он рассмеялся:

— Нет, конечно, там слишком опасно.

— То есть выйти нельзя?

— Нет, конечно, но физически это возможно, — и, видя, как она закатила глаза, спросил, — а зачем тебе за стену?

— Ну, хотя бы… за моими вещами?

Александр потащил её одеяло на себя:

— Да, конечно, ты же совсем голая…

Нет, только не сейчас! Сейчас она должна докопаться до истины! Софи потянула одеяло выше и сказала довольно резко:

— Нет, я хочу поговорить!

— Ладно, давай дальше свои вопросы, — он откинулся обратно на подушку, — хотя у меня тоже к тебе есть вопросы.

— Задавай.

— Что нужно от тебя президенту?

— Откуда мне знать?

— Я на твои вопросы отвечаю, а ты нет.

— Я не знаю.

— Не знаешь? Но догадываешься?

— Не совсем…

— Ну тогда поделись своими соображениями.