свитками на дальнем конце стола – Гедимину было к ним никак не пробиться. Он хотел было перелезть через лавку, но его поймал за плечо Айшер.

- Говоришь, видел эгимерру в Рудных холмах?

Гедимин пожал плечами.

- Она меня, кажется, видела. Прошла внутри камня, вдоль стены шахты. Поднималась к своду, а дальше я не следил. Айшер, они же вроде мирные?

- Эгимерры? – нанн пригладил бороду. – Как сказать, Странник… Если что не по ним, своды ни одна крепь не удержит. Но хорошо, что они пришли в Орин. Их мы хотя бы знаем. Что они любят, что им обидно… Вот новые боги и духи, - с ними сложнее.

Он отхлебнул из кружки и надолго задумался.

- …и эта их система стихий, - услышал Гедимин справа – там сидели Серые Сарматы. – Что она делает с нормальной физикой и химией – это же ни в какие ворота!

Гедимин мигнул. «Стихии… Точно. Если тут печь на листьях Тунги – система стихий в действии. Значит, новое железо чем-то будет отличаться от нормального…»

- Айшер! – он повернулся к нанну. – Ты умеешь рассчитывать стихии? Мне показывали, как, но я не понял.

- А! Ты сармат, у вас свои дела, - ухмыльнулся тот. – Вам оно не надо. А что ты хотел посчитать?

- Что по стихиям выходит при выплавке железа? – спросил Гедимин. – Я знаю, какие реакции там были в моём мире. Но теперь всё какое-то странное…

Айшер сочувственно вздохнул.

- Тяжело пережить свою землю, Странник. Твой дух прочнее скал. Тебя никакой камень крепче не сделает… По стихиям, значит? Ну, это просто. Руду мы берём? Там Металл и Камень вместе. Уголь к ней – там Огонь и Жизнь. Но в любой руде есть ядогарь – это, само собой, Кислота. Печь у нас на огненном листе? Ещё Огонь и Жизнь присчитай. И Воздух, конечно. Без Воздуха проку не будет. А ещё уголь мокрый – значит, Вода там же. Вот и смотри – дважды Огонь, дважды Жизнь, ещё Воздух, Металл и Камень – и Кислота с Водой. Жизнь свяжет Кислоту – яд уйдёт. Вода свяжет Камень – он вытечет шлаком. Воздух пройдёт насквозь, Огонь остынет. Останутся Металл и Жизнь – и Огонь ещё. Огонь с Жизнью будут бороться с Кислотой и Льдом – вот тебе и прочность. Видишь златоблеск?

Он достал из-под бороды подвеску с пиритом, блестящим всё так же ярко.

- Мы его держим над огненным листом – и он не ржавеет. Это многим камням полезно. Вот такой счёт по стихиям. Он нетрудный. Тебя эльфы небось заморочили? Их послушать, так они одни до трёх считать умеют! Эльфов не слушай. Кабы они ладили с железом, мы бы до сих пор печей строить не умели! А так – видишь, уступили, хоть и морщатся. Вы, эски, не слабее их, а королей из себя не строите. Ты, Странник, осторожнее с ушастыми, ладно? Они, бывает, мастерство крадут…

Что-то неприятно кольнуло под лопаткой, как будто Гедимин упустил из виду что-то серьёзное. «Эльфы… Ну, я давно у них не был,» - подумал он. «И там что-то неладно с ирриликой. Надо будет разобраться…»

17.05.247 от Применения. Западная пустошь, озеро Скеллин, город Фн’аск

К югу от Рудных холмов лес быстро редел, а потом и вовсе сходил на нет. Теперь каждый ручей был виден от самого горизонта, - извилистая тёмно-зелёная полоса в желтовато-белой степи. Оринские травы – видно, так влияли излучения ирренция – выгорали не в желтизну, а в поблескивающее серебро; серебристой была и стерня на покинутых пастбищах наннов. Сушь отогнала пастухов ближе к побережью, и объеденные участки постепенно зарастали.

Послав сигналы на станции «Квинис» и «Аэкин» (ни тем, ни другим ничего не было нужно), Гедимин двинулся на восток. Небольшое, куда как меньше Олльи и Тэкры, озеро Скеллин всё же обильно питалось подземными источниками (даже давало начало двум маленьким рекам) – и его присутствие было заметно издалека. На горизонте снова зазеленело – поднялись дубравы и рощицы южных хвойников. На траву легли длинные тени – тёмная полоса ствола и полупрозрачное марево у макушки, - «сеть» кружевных деревьев не прерывалась и здесь, в сухой степи.

На карте и озеро, и новый город на его берегу были отмечены двумя названиями; оба происходили от кимейского слова, означающего тростниковую «бумагу» - местный папирус. «Асхэ’йллин» - такое название дали озеру эльфы-микана, и даже неопытный в языковых «фокусах» Гедимин видел в нём слияние двух слов – «асхе», «папирусовый», и «ийллин» - эльфийский корень «гроза». В скобках стоял наннский вариант – «Скеллин»: нанны, как уже заметил сармат, и сами не любили давать названия природным объектам, и чужие – кимейские или миканские – быстро сокращали до удобного варианта. Город, как и следовало ожидать, назывался «Фн’асхе» - или, в скобках, «Фн’аск» (нанны это название не трогали вовсе, эльфы изменили только окончание). Гедимин подозревал, что, когда кимей станет больше, и на Скеллине им будет тесно, поселений с «приставкой» «фн’» прибавится – и надо бы потренироваться в произношении.

В роще араукарий сновали «кальмары»-микрины, на ветках поблескивали высохшие обломки «медузьих» гнёзд. Гедимин не сразу понял, что идёт по едва заметной тропке. Сперва он списал её на животных, но быстро сообразил, что крупных диких зверей в Орине так и не появилось, а для стада «коз» и «пони» с пастухами на торисках тропа «несерьёзная» - оно проломило бы себе «шоссе», хоть как нанны старайся не потоптать подлесок. Он огляделся по сторонам, - на стволах крупных, плодоносящих, деревьев виднелись цветные метки – обведённая красной или жёлтой краской кошачья лапа. Гедимин присмотрелся к высоким ветвям в лиственной «чешуе» и слегка поёжился – шишки араукарии, и так-то немелкие, от оринского гигантизма раздулись вчетверо. Стали крепче и толще и стволы, и ветви, - даже молодое, длиннохвойное, дерево сармат не смог обхватить. «Явно не селекция,» - решил Гедимин. «Не успели бы. Они плодоносить только-только начали…» Деревья, впрочем, с первых зрелых шишек уже «взяли в оборот» - каждый ствол был помечен; красная «лапа» означала, что семена вот-вот дозреют, жёлтая – что придётся подождать ещё год. Гедимин, глядя на стволы, попытался представить кимею в длинной многослойной одежде, лезущую за шишками. «Кот, питающийся орехами… Да, будешь тут странным!»

В сезон дождей Скеллин разливался широко – с высокого «дальнего берега» Гедимин видел