Шаннон, а не ради вас, так что, нравлюсь я вам или нет, вам придется привыкать меня видеть, потому что я никуда не денусь.

Мама покраснела.

– Если ты планируешь засунуть…

– Не волнуйтесь, мамочка Шаннон! – Светло-каштановая голова показалась поверх крыши «ауди»; на лице Гибси сияла ехидная улыбка. Он повел бровями и сказал: – Он хорошо заботится о вашей крошке. – После чего исчез в машине и включил музыку на всю громкость.

Выглянув еще раз, он присоединился к голосу Мадонны, во всю глотку распевая «Like a Virgin»[29], и сделал неприличный жест, обращаясь к моей матери.

– Боже мой, – простонал Джонни, качая головой. – Я его убью!

Мама раскрыла рот и в ужасе уставилась на Гибси.

– Джерард! – Над машиной появилась голова Клэр. – Это уже слишком!

– Ты ведь знаешь, что ты единственная девственница, которой мне хочется касаться, – ответил он.

– Джерард!

– Только дай знать, когда пожелаешь, чтобы я это сделал – в самый первый раз.

– Не дождешься! – огрызнулась Клэр, краснея. – Ты просто большой придурок!

Гибси приподнял брови и посмотрел на нее с выражением «Глупости!».

Я воспользовалась тем, что моя мать отвлеклась на Гибси и Джонни, и подбежала к машине, пока не разразился очередной скандал.

– Поехали!

Схватив Джонни за руку, я потащила его к «ауди». Рывком открыв пассажирскую дверцу, я буквально ввалилась внутрь и сразу захлопнула дверцу за собой.

– Привет, подруга! – прощебетала с заднего сиденья Клэр. – Извини его, – добавила она, показывая на нижнюю часть тела Гибси, голова которого все еще торчала над крышей. – Не знаю, что и сказать.

– Да… – Фили, тоже сидевший сзади, мрачно кивнул. – Мы вроде как должны объяснить тебе его поведение, но, если честно, я не думаю, что объяснения найдутся.

– Какого хера ты себе думаешь, Гибс, что за игру затеял? – резко спросил Джонни. Сев на свое место и закрыв дверцу, он включил мотор. – Как будто эта женщина и без того мало меня ненавидит… – Отъезжая от дома, он выключил музыку. – Ты только сделал хуже, вбил ей в голову идиотские мысли…

Хотелось бы мне, чтобы он вбил такие мысли в твою голову, Джонни Кавана!

– Я задействовал свое обаяние, – засмеялся Гибси, опускаясь наконец на сиденье. – Ведь сработало? – добавил он, устраиваясь между Клэр и Фили. – Я ее вызволил, так?

– Ох, боже мой! – пробормотала я между взрывами смеха, пристегиваясь ремнем. – Поверить не могу, что ты это сделал!

– Я знаю, понятно? – усмехнулся Гибси. – Утро понедельника – тяжелое время, и мне показалось это правильным. Ну, как будто так было нужно.

– Когда тебе что-то кажется правильным, обычно оказывается, что это жесть как неправильно, – огорченно проворчал Джонни. – В следующий раз подави такой порыв, Гибс.

– Как скажешь, чел, – ухмыльнулся Гибси. – Я тебя спас от поношений твоей тещи, и ты это знаешь, – добавил он и тут же принялся жарко спорить с Клэр о том, следует ли исполнять серенады девицам.

Джонни взял меня за руку, поднес ее к губам и поцеловал.

– Послушай, – тихо заговорил он, не обращая внимания на шум на заднем сиденье. – Я хотел попросить тебя кое о чем.

– Да? – Меня тут же охватило волнением, я повернулась к нему и сосредоточилась. – О чем?

– Поужинаем вместе сегодня. – Он быстро покосился на меня и снова стал смотреть на дорогу. – У меня.

Мое волнение в один миг достигло верхней точки.

– Не знаю, Джонни… – пробормотала я, чувствуя, как меня охватывает жар. – Я не уверена, что это хорошая идея…

Идея была ужасная. Его мама была доброй, и теплой, и любящей, но я сомневалась, что она захочет увидеть меня снова после субботнего вечера. Я же видела, как она смотрела на меня, когда везла домой; сплошное подозрение и тревога. Слова, сказанные Джонни несколько месяцев назад, продолжали звучать в моей голове: «Мои родители не хотят, чтобы я появлялся в твоем доме. Они считают это плохой идеей…»

Не нужно быть гением, чтобы прочитать между строк, что это я сама плохая идея.

– Это мама предложила, – сказал Джонни, понимая, что у меня на уме.

Я удивленно вздернула брови:

– Она?..

– Ну да, – вставил с заднего сиденья Гибси. – Мамочка Ка замучила его, требуя, чтобы он снова тебя привел. Я слышал, как они сегодня утром говорили по телефону. У нее есть какая-то важная новость для вас обоих.

Я вытаращила глаза:

– Важная новость?

– Гибс! – рявкнул Джонни. – Ты задолбал подслушивать!

Я нахмурилась:

– Какая новость?

– Понятия не имею, – пробормотал Джонни, потирая подбородок.

– Я, вообще-то, сидел с тобой в машине, козлина, – заявил Гибси. – И прекрасно слышал ваш разговор. Чего ты хочешь: чтобы я высунул голову в окно и лаял на машины, как пес?

– Я хочу, чтобы ты перестал слушать мои разговоры, – огрызнулся Джонни; на его шее надулись вены. – Ох, господи!

– Отлично! – Подняв руки, Гибс откинулся на спинку сиденья. – Больше ни слова!

– Спасибо.

– Погоди… но я ведь тоже приглашен сегодня на ужин, так?

– Гибс!

– Так?

– Нет!

– Почему нет?

– Боже мой, Гибс! Богом клянусь, я сейчас остановлю машину, и ты…

– Прекрасно! – фыркнул Гибси. – Все равно я не люблю вашу запеченную картошку. Моя мама готовит лучше.

– Джерард, – вмешалась Клэр. – Все хорошо. Ты можешь поужинать со мной.

– Можно, я тебя съем? – тут же спросил он, снова становясь игривым.

– Если будешь хорошо себя вести, – ответила она, похлопывая его по плечу.

– Что? – Голос Гибси зазвенел по-девичьи. – Я имею в виду… – Он несколько раз громко откашлялся, прежде чем повторить: – Что?

Фили негромко хихикнул.

– Что, дар речи потерял, Гибс? Такого еще не бывало.

– Я знаю, – усмехнулась Клэр и пальцем прикрыла рот Гибси. – Думаю, я его достала.

– Так ты придешь вечером? – спросил Джонни, снова привлекая к себе мое внимание. – Пожалуйста! Для меня это важно.

– Хорошо, – прошептала я, хотя мне только того и хотелось, что сказать «нет» и где-нибудь спрятаться. – Я приду.

Он повернулся, посмотрел на меня и просиял.

– Точно?

О боже, эта его улыбка…

– Точно, – подтвердила я с колотящимся сердцем. – Если ты уверен…

– Я уверен, – кивнул он, и его глаза пылали.

– Я знаю, что мне вроде как не положено с тобой разговаривать, – вмешался Гибси. – Но ты смотри на дорогу, Кэп. У меня сегодня вечером очень важный ужин с весьма соблазнительным главным блюдом, и мне не хочется разбиться, прежде чем он состоится.

– Что ты… Исусе! – внезапно выдохнул Джонни, выворачивая руль и едва успевая увернуться от встречной машины. – Кажется, я проехал на красный, – добавил он, и щеки у него вспыхнули.

– Так оно и есть, бульдозер! – задумчиво произнес Гибси, хлопая его по плечу.

– Что он всегда нам говорит, Гибс? –