акций. Кана единолично уполномочили закрыть позиции по индексным фьючерсам на €50 млрд в течение 72 часов. Для соблюдения секретности ему был предоставлен специальный офис со всем необходимым оборудованием, находящийся отдельно от главного торгового зала. Кану не сообщили все детали плана. Была придумана история, согласно которой банк открыл эти позиции от имени клиента, которому теперь потребовалось закрыть их в кратчайшие сроки. Но никакого клиента не было и в помине. Было просто неблагодарное задание, которое следовало выполнить в строжайшей тайне и в сложнейших рыночных условиях. Позиции по фьючерсам были чудовищными: €30 млрд на индекс Eurostoxx, €18 млрд на немецкий DAX и €2 млрд на британский FTSE. Самыми сложными оказались позиции по DAX, состоящие из 140 000 контрактов, что было равно ежедневному обороту всего фьючерсного рынка Германии.

«Дело Кервьеля» поднимает как минимум три чрезвычайно любопытных вопроса:

Как мог трейдер, обязанный соблюдать ежедневные торговые лимиты и не имеющий права заниматься направленной торговлей, сформировать спекулятивные позиции по нескольким видам фьючерсов на европейские фондовые индексы размером в €50 млрд?

Как мог трейдер, занимающийся низкорисковыми квазиарбитражными операциями с турбоваррантами, получить такие экстраординарные результаты, не вызывая ничьих вопросов?

Как убыток в €3 млрд, сменившийся затем прибылью в €1,4 млрд, мог оставаться незамеченным на протяжении всего 2007 календарного года? Мог ли трейдер-обманщик в одиночку совершить самое грандиозное в истории мошенничество без поддержки высших эшелонов менеджмента SoGen? Были ли управленческие и информационные системы SoGen настолько неэффективными, что даже младший трейдер мог единолично и многократно обходить их? Когда же внутренние системы контроля оказались неэффективными, внешний запрос клиринговой палаты Eurex просто обязан был вызвать подозрения.

Обход торговых лимитов. Прямая спекуляция фондовыми индексами по определению связана с наличием больших открытых длинных или коротких позиций к концу каждого торгового дня. Трейдинговый отдел Кервьеля в составе восьми трейдеров имел ежедневный лимит торговых позиций в €125 млн. Кервьель сумел реализовать сложную схему офсетных сделок. При этом он ввел в заблуждение не только своего непосредственного руководителя и менеджера отдела, которые исполняли роль первой линии защиты и должны были обеспечить соблюдение торговых лимитов, но и бэк- и мидл-офисы SoGen (см. следующий раздел). Как правило, сигнализаторы должны быть не только внутренними, срабатывающими при сверке сделок бэк-офисом через контрагентов, но и внешними, когда клиринговые палаты проводят расследования по фактам превышения лимитов открытых позиций.

Отслеживание результатов. Основой любой системы оценки результативности является установленный целевой уровень. Для Кервьеля это могла быть объективно определенная прибыль от арбитража с турбоваррантами, с которой нужно было сравнивать фактические показатели. Когда фактический результат (который в случае с Кервьелем составил €55 млн) разительно отличается от плановой прибыли (€3 млн), нужно сразу бить тревогу, т.е. проводить анализ отклонений для выявления причин огромной разницы между планом и фактом. Торговые операции Кервьеля должны были стать предметом тщательного аудита.

Отслеживание денежных потоков. Огромные позиции, открытые Кервьелем, неизбежно требовали от SoGen проведения крупных расчетов по первоначальной марже и последующего исполнения маржинальных требований. Одной из важных функций бэк-офиса является ежедневное проведение надлежащих расчетов с клиринговыми палатами. Суммы, необходимые для проведения операций Кервьеля, часто превышали €1 млрд, остается лишь удивляться, почему такие огромные денежные потоки не вызывали тревоги. По всей видимости, бэк-офис не получал разбивку денежных платежей по каждому трейдеру. В этом случае платежи Кервьеля растворялись в общей массе платежей и не соотносились с ним напрямую. Тем не менее, как показано на рис. 5, денежные потоки по маржинальному счету Кервьеля составляли в среднем 25% всех денежных расчетов SoGen с FIMAT, а в конце ноября 2007 г. эта доля достигала 40%. Очевидно, что такие огромные платежи должны быть привлечь к себе внимание. Более того, непосредственный руководитель Кервьеля и менеджер отдела «Дельта один» ежедневно получали отчет о движении денежных средств от каждого трейдера. Трудно поверить, что ни тот ни другой ничего не заподозрили, ведь обязанностью Кервьеля были формирование рынка и арбитраж с турбоваррантами.

Внешние сигналы. В ноябре 2007 г. Eurex, клиринговая палата Немецкой фондовой биржи, дважды направляла руководителю Кервьеля запросы о сделках Кервьеля с фьючерсами DAX. Один из вопросов касался покупки в течение очень короткого, двухчасового периода 6000 контрактов на сумму около €1,2 млрд. SoGen просто перенаправил в Eurex ответы Кервьеля, не проводя дальнейших расследований. Удивительно, что Eurex не задавала вопросов об огромных позициях по фьючерсам DAX, которые формировал Кервьель, хотя они превышали допустимый лимит в 12,5% открытых позиций, обязательный для всех участников рынка. В разгар кризиса объем позиций Кервьеля по фьючерсам DAX достиг €18 млрд и включал примерно 90 000 контрактов, в то время как общее число таких контрактов колеблется на уровне 200 000. Доля в 45% от суммы всех открытых позиций явно говорила о том, что Кервьель занимался спекулятивной скупкой, но регулирующие органы не придали этому значения.

Постоянное нарушение лимитов торговых позиций было возможно благодаря сложной стратегии переноса фиктивных сделок. Первой уловкой Кервьеля было введение в систему данных о фиктивных сделках, уравновешивающих его мошеннические операции. Система отчетности отслеживала суммарный чистый размер дневных торговых позиций, а не брутто-позиции, поэтому Кервьель мог показывать нетто-позицию, близкую к нулю, и его операции не вызывали подозрений. Чтобы избежать дополнительных денежных расчетов, Кервьель уравновешивал большие позиции по индексным фьючерсам посредством внебиржевых форвардных контрактов на те же индексы, поскольку, в отличие от фьючерсов, форварды не требуют внесения маржи. Такие фиктивные сделки (как и любые другие) должны подтверждаться через контрагентов, поэтому Кервьель намеренно выбирал сделки с более поздней датой расчетов (до семи дней) и задерживал их подтверждение. Хитрость состояла в том, что он указывал для контрагента статус «ожидание» и/или выбирал внутреннего контрагента SoGen. Например, контрагентом по многим фиктивным сделкам выступала компания ClickOptions, полностью находящаяся в собственности SoGen. В таких случаях подтверждение не требовалось, а сверка счетов между различными подразделениями банка проводилась только раз в месяц. Кервьель отменял фиктивные сделки непосредственно перед расчетным днем и тут же открывал их вновь, реализуя обманную, но эффективную стратегию «подделки и переноса». В отчете комиссии по расследованию его дела, инициированному SoGen, отмечено не менее 947 подобных операций.

Второй уловкой, скрывающей реальные денежные результаты, было введение в систему парных фиктивных операций для формирования фиктивного убытка или прибыли. Например, 1 марта 2007 г. Кервьель купил 2 266 500 акций SolarWorld по €63 и продал такое же количество акций по €53, показав фиктивный убыток в €22,7 млн без открытия новой позиции. Бэк-офис