— Маркусу. Один раз. Я видела сон про засаду в Конго, предупредила его. Он послушал, изменил маршрут. Засада действительно была. Мы обошли. — Пауза. — После этого он не спрашивает, откуда я знаю. Просто слушает.

Пьер задумался.

— Это пугает?

— Раньше пугало. Теперь привыкла. — Она посмотрела на него. — Ты не думаешь, что я спятила?

— Нет. — Он покачал головой. — После Зоны и Лебедева я готов поверить во что угодно. Плюс, если это работает — значит, реально.

Она улыбнулась — уже шире, с теплом.

— Мне нравится эта логика.

— Практичная.

— Как и ты.

Они помолчали. Гул двигателей заполнял паузу. Томас перевернул страницу на планшете. Ахмед всхрапнул, повернулся, продолжил спать. Маркус убрал карты, закрыл глаза.

Жанна достала фляжку из кармана, открыла, сделала глоток. Протянула Пьеру.

— Виски. Хороший. Ирландский.

Он взял, выпил. Действительно хороший. Мягкий, с лёгкой дымкой. Вернул ей фляжку.

— Спасибо.

— Не за что. — Она спрятала фляжку. — Слушай, Дюбуа…

— Пьер.

— Пьер. — Она повернулась к нему. — Я знаю, что ты скептик. Я знаю, что тебе трудно поверить во всё это. Но когда мы приземлимся, когда начнётся работа — доверься мне. Доверься команде. Если я скажу бежать — беги. Если Маркус скажет стрелять — стреляй. Там не будет времени думать.

Пьер посмотрел на неё. Зелёные глаза, серьёзные, без тени сомнения. Веснушки на носу, которые делали её моложе, чем она была. Шрам на подбородке — тонкий, едва заметный, но он видел. Боец. Профессионал. И что-то ещё. Что-то, что он не мог назвать, но чувствовал.

— Хорошо, — сказал он. — Обещаю.

— Отлично. — Она протянула руку.

Он пожал её. Рука была тёплой, сильной, с мозолями на ладони. Как у стрелка. Она не отпускала его несколько секунд — просто держала, смотрела в глаза. Потом отпустила, улыбнулась.

— Ты понравишься этой команде, Пьер.

— Почему?

— Потому что ты не притворяешься. — Она откинулась на спинку. — Большинство новичков в двадцать восьмом приходят с напускной уверенностью. Или с фанатизмом. Или с желанием доказать что-то. А ты просто… есть. Без показухи. Это редкость.

Пьер усмехнулся.

— Может, я просто устал.

— Может. — Она закрыла глаза. — Но усталые люди обычно надёжнее. Они знают свои пределы.

Молчание. Пьер смотрел на неё. На то, как расслабилось её лицо, как дыхание стало ровным. Она не спала, но отдыхала. Он заметил, как свет из иллюминатора играет на её волосах — рыжих, с золотистыми бликами. Заметил, как изгибается шея, как ключицы выступают под футболкой. Красивая. Не журнальная красота, не гламурная. Живая, настоящая. С шрамами, мозолями, усталостью. Но красивая.

Он поймал себя на этой мысли и отвёл взгляд. Не надо. Она права — здесь не место романтике. Здесь место работе. Но что-то внутри тихо шептало, что это не просто напарница. Это человек, которому он начинает доверять. И это опасно. Потому что доверие делает уязвимым.

— Хватит пялиться, — сказала Жанна, не открывая глаз.

Пьер вздрогнул.

— Я не…

— Врёшь. — Она открыла один глаз, посмотрела на него. — Но ничего. Я привыкла. Рыжие всегда привлекают внимание.

— Извини.

— Не извиняйся. — Она закрыла глаз обратно. — Просто помни, что я говорила. Никаких влюблённостей. Работа превыше всего.

— Понял.

— И ещё. — Она улыбнулась, не открывая глаз. — Если ты спасёшь мне жизнь там, в Бангладеше, может, куплю тебе пива. Хорошего. Бельгийского.

Пьер усмехнулся.

— Договорились.

Она снова протянула ему наушник.

— Слушай. Это помогает.

Он взял, вставил. Заиграла новая песня — медленная, почти гипнотическая. Женский голос, гитара, что-то про океаны и расстояния. Он слушал, глядя в иллюминатор. Жанна дышала ровно рядом. Он чувствовал тепло её плеча, совсем близко. Не касались, но близко.

Самолёт летел. Внизу океан сменился землёй — зелёной, влажной, бесконечной. Азия. Они приближались.

Пьер закрыл глаза, позволил музыке заполнить голову. Думал о Жанне. О её снах, о том, как она держала его руку, о том, как улыбалась. Думал о том, что война — это не только кровь и грязь. Иногда это ещё и люди. Люди, с которыми ты идёшь в темноту. И если повезёт, выходишь с ними же.

Он не знал, что ждёт их в Бангладеше. Но он знал, что хочет вернуться. Живым. И хочет, чтобы Жанна вернулась тоже. И остальные. Маркус, Ахмед, Томас. Команда.

Странное чувство. Он давно не чувствовал ничего подобного. С легиона, наверное. Когда ты не просто работаешь — ты часть чего-то большего.

Жанна толкнула его локтем.

— Эй.

Он открыл глаз.

— Что?

— Не засыпай. Скоро посадка в Сингапуре. Дозаправка, потом дальше.

— Хорошо.

Она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то мягкое, почти нежное. Но только на мгновение. Потом она снова стала профессионалом — собранной, жёсткой.

— И Пьер?

— Да?

— Спасибо, что рассказал про Зону. Я знаю, это было трудно.

Он кивнул.

— Спасибо, что выслушала.

Она улыбнулась, отвернулась к иллюминатору.

Пьер смотрел на её профиль — тонкий нос, упрямый подбородок, веснушки. Чувствовал, как что-то внутри него сдвигается. Не влюблённость. Не страсть. Что-то тише, глубже. Симпатия. Уважение. Желание защищать.

Опасное чувство для наёмника. Но, может быть, именно оно делало его человеком.

Самолёт начал снижение. Сингапур впереди. Потом Дакка. Потом Бангладеш, жара, гули, неизвестность.

Но сейчас, здесь, с музыкой в ушах и Жанной рядом, Пьер чувствовал что-то похожее на надежду. И это было хорошо.

Глава 3

Самолёт приземлился на военной базе Пайя-Лебар в Сингапуре в полдень по местному времени. Рампа опустилась, и внутрь хлынул влажный, горячий воздух — плотный, как кисель, с запахом керосина, моря и какой-то экзотической растительности. Пьер спустился по трапу, щурясь от солнца. Жара била как молотом. Хуже, чем в Японии. Влажность была такой, что через минуту футболка прилипла к спине.

— Добро пожаловать в тропики, — сказала Жанна, натягивая кепку. — Здесь всегда так. Круглый год.

— Весело, — буркнул Томас, вытирая лицо. — Как в сауне.

Маркус подошёл к офицеру на площадке — сингапурец в безупречной форме, с планшетом в руках. Они о чём-то переговорили, офицер кивнул, указал на здание в стороне.

— Дозаправка займёт два часа, — сказал Маркус, вернувшись к команде. — Можем размяться, поесть. Столовая там.