Первый блин комом! Этот егерь оказался крепким орешком и нужно понять, как получить его расположение в дальнейшем. Однако мгновенно граф снова нацепил себе на лицо свою фирменную радушную улыбку.

— С вашего позволения, — он ловко подхватил Полякова под локоть и увлек того к столам, громко бросив стоящим неподалёку офицерам. — Проходим-проходим, господа! Горячее остынет!

Офицеры мгновенно оживились, зазвучали негромкие разговоры и все они направились к палаткам.

А у графа в кармане коротко блямкнул телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Не торопясь, посадив генерала справа от своего кресла, продолжая улыбаться, Старковский быстро бросил взгляд на экран телефона.

«Мои люди у вашей границы. Прошу разрешения на проход по вашей территории до первого круга обороны и обещанное сопровождение. Воронцов.»

На секунду, граф потерял самообладание и на его лице появилось выражение раздражения. Неизвестная переменная в виде экспедиционного корпуса рода Воронцовых прибыло на помощь Хоруговым. А вот чего от всего этого ожидать, граф понятия не имел.

Глава 17

Первый круг обороны Тверской аномальной зоны.

Владения рода Разумовских.

Посёлок Себыкино.

— В данный момент, я не готов начать войну против всей Российской Империи, Артур Ибрагимович, — слегка улыбнувшись, ответил я жандарму. — Других дел хватает.

Аксаханов пытливо посмотрел на меня, пытаясь понять, вру я или просто окончательно сошёл с ума из-за непосильной нагрузки. Мой шутливый тон вообще не произвёл на собеседника никакого впечатления. Будто опытный сотрудник имперской службы действительно допускал, что я могу начать войну против целой огромной страны.

Позади нас едва заметно шевельнулся Прохор, но нервы у всех находились в таком напряжении, что это вызвало целую череду событий. Аксаханов молниеносно призвал Ветер, начав создавать атакующее заклинания. На теле Кожедуба рельефно проступили каменные трещины, будто порода полезла из недр скалы. Я сдвинулся всего на несколько сантиметров, перекрывая обзор Аксаханову и создал вокруг себя кипящий водоворот. Полетела по всей комнате мебель.

— Нет, — негромко, но вкладывая в голос достаточно силы, произнёс я.

— Как скажете, ваша светлость, — моментально развеивая боевое заклинание, пожал плечами Артур Ибрагимович. Потом жандарм посмотрел на Прохора и тихо добавил. — Но, должен сказать, что это был единственный и самый простой вариант, когда я мог хотя бы условно проигнорировать эту ситуацию.

— Присядем? — указывая на заваленный каким-то хламом диван, предложил я. — Почему вам пришло в голову решать вопрос таким кардинальным образом, Артур Ибрагимович?

— Я слуга императора и мой прямой долг уничтожать тех, кто предал присягу и нарушил своё слово, — холодно ответил Аксаханов и пристально посмотрел на Кожедуба. — От вас, Прохор Александрович, я подобного вообще не ожидал.

— Да я сам не ожидал, — проворчал в ответ маг и обвиняюще посмотрел на меня. — А ведь я вам говорил, Ярослав Константинович, что надо было нас оставить там умирать или хотя бы дать уйти куда глаза глядят. Всё проще было, чем теперь с властями разбираться. А эти находники восточные наверняка сухими из воды выйдут, а всему второму кругу обороны хана настанет.

— Так… — тяжело вздохнул Артур Ибрагимович и хмуро взглянул на бывшего главу дружины князя Антипова. Аксаханов шагнул к дивану и послушный его воле ветер тут же сдул в сторону всё лишнее, чтобы имперский служащий мог сесть. — А вот это уже интересно и тянет на очень серьёзное обвинение, Прохор Александрович. Давайте-ка поподробнее, раз уж мы случайно встретились… И начнём с того, что вы делаете на территории князя Разумовского, когда должны защищать границу соседнего владения?

— Не сообщили, значит, — хмыкнул я и оба мага озадаченно посмотрели на меня. — Давайте я начну, Артур Ибрагимович? Так у вас будет возможность оценить ситуацию с двух сторон сразу.

— Вы не оставляете мне выбора, ваша светлость, — снова вздохнул жандарм. Он действительно сделал всё возможное, чтобы максимально обойти тему моего участия в сложившейся ситуации. У Аксаханова было достаточно опыта, чтобы правильно ответить на возможные вопросы менталистов своей структуры. Но скрываться я не собирался и только широко улыбнулся жандрарму. — Как официальный представитель шестого отдела жандармерии, я готов выслушать свидетельство князя Разумовского о появлении на его территории предположительного дезертира из дружины князя Антипова Прохора Александровича Кожедуба.

— Начну с того, что командир моей родовой дружины Аршавин Николай Петрович получил сообщение от своего соседа и коллеги, — начал я.

— В период гона? — тут же уточнил Аксаханов.

— Барон Костров буквально за час до этого помог мне с восстановлением связи во всех поселениях моего владения, — кивнул я. — Игорь Юрьевич может подтвердить, что в этот момент я находился у него в гостях. Сообщение Прохора Александровича мы тоже можем вам показать, да и в сети оно наверняка осталось. Если коротко, то глава рода Хоруговых приказал Прохору и его сотне занять определённый участок в километре от моей границы, чтобы встречать возвращающихся из аномальной зоны добытчиков и охотников.

— Охота⁈ В период гона девятого уровня? — поднял брови и вопросительно посмотрел на Прохора жандарм. — Хоруговы в курсе, что это запрещено законом Империи о защите границ аномальных зон и противоречит прямому императорскому указу?

— Охота не прекращалась ни на секунду с момента появления на территории князя Антипова нового рода и их дружины, — невозмутимо произнёс Кожедуб. — Я, как и любой боец из моей личной сотни, можем подтвердить это под присягой и любым видом допросов.

— Целая сотня⁈ Вы увели с территории соседа целую сотню дружинников, Ярослав Константинович⁈ — выделив для себя самое главное, потрясённо посмотрел на меня жандарм и я спокойно кивнул. Аксаханов, будто из него выпустили разом весь воздух, уменьшился вдвое и грустно покачал головой.

— А ещё в составе отряда Прохора Александровича служит младший княжич Антипов, — с сочувствием глядя на Артура Ибрагимовича, добавил я. — Он тоже сейчас у меня в гостях.

— Вы меня убиваете, ваша светлость, — с силой потерев ладонями лицо, простонал Аксаханов. — Это же приговор! Это стопроцентный приговор!