Это дезертирство, — категорично ответил жандарм. — Даже в случае, если бойцов не поставили в курс общего плана и они действительно должны были погибнуть прикрывая особо сложное направление. За такое только одно наказание — смерть.

— Неприятно, — поджал губы я.

— Но в вашем случае, если рассуждать дальше, работает Право Последнего, — поспешно добавил собеседник. — В такой ситуации, глава рода сам принимает решение по провинившимся. И может их простить, если они этого заслуживают.

— И вариантов нет? — прямо спросил я. — Даже если свидетелем ситуации стал другой аристократ, готовый подтвердить увиденное под присягой?

— Дезертирство остаётся дезертирством, ваша светлость, — окончательно запутавшись, замедленно ответил Аксаханов.

— А если у свидетеля на руках есть вещи, доказывающие попытку уничтожения самого боеспособного подразделения на территории владения в период гона? — решил зайти с другой стороны я.

— Ерунда, ваша светлость, — рассмеялся Артур Ибрагимович. — Такого никогда не было и быть не может. Если бы мы обсуждали реальную ситуацию, а не ваши гипотетические предположения, то у меня бы появился только один совет — передать этому свидетелю, чтобы он забыл свои бредни и вернулся к реальной жизни. Глупость какая, право слово!

— Если бы такой человек существовал, то я бы непременно передал ему ваши пожелания, Артур Ибрагимович, — собеседник отлично умел контролировать себя и я далеко не сразу понял, насколько натянуто звучал смех жандарма. Видимо, я коснулся такой темы, которую обсуждать по телефону не стоило. — В любом случае, спасибо, что позвонили и что ответили на мой вопрос.

— Не за что, Ярослав Константинович, — преувеличенно бодро, ответил собеседник. — У меня есть распоряжение передать вам документы как можно быстрее. Поэтому курьер приедет сегодня, ваша светлость. Во второй половине дня. Если, конечно, у меня получится найти подходящего человека в нашей неразберихе. А то может и самому придётся ехать.

— Тогда передайте вашему курьеру, что во второй половине дня я планирую быть в Себыкино, Артур Ибрагимович, — поняв намёк собеседника, произнёс я. — Наверняка, придётся подписать какие-то бумаги о получении документов. А то придётся вашему коллеге меня искать по всему владению.

— Обязательно передам, ваша светлость, — ответил Аксаханов. — До свидания и всего наилучшего.

— До свидания, Артур Ибрагимович, — произнёс я и повесил трубку. В том, что жандарм приедет сам, можно было не сомневаться. Я бы ни за что не поверил, что глава шестого отдела жандармерии в Тверской губернии не сможет найти нормального посыльного для доставки документов. А вот причина такой реакции Аксаханова… К моменту окончания разговора, я навернул уже не один круг по посёлку и остановился возле так и сидевшего на прежнем месте Кожедуба. — Похоже, Прохор Александрович, мы с вами разворошили очень большое осиное гнездо.

— Даже не сомневался, Ярослав Константинович, — нахмурившись, виновато опустил глаза маг. — Простите, что так получилось. Я поговорю с ребятами и мы решим, как дальше поступить. Выход пока вижу только один — уходить из ваших владений, пока никто не узнал, что вы в курсе нашего побега.

— Вариантов всегда больше одного, — весело ответил я. — Даже когда тебя съели. И помни, Прохор — из владений Разумовских никто не уходит, если я этого не разрешу. Аршавин поставил тебе и твоим людям конкретную задачу. И тебе нужно её выполнять. Остальное — не твои заботы. Охрану мою видел?

— Нет, — чуть растерянно из-за резкой смены темы и тона разговора, покачал головой Кожедуб. На лице мага боролись такие противоречивые эмоции, что мне оставалось только ему посочувствовать. Нужно будет сказать Ратаям, чтобы присматривали за нашим гордым соседом. Как бы он на смерть себя не приговорил, ради мнимого очищения имени моего рода. — Всех по группам Петрович распределил. И магов, и обычных бойцов. Только мои остались. Но нам велено за пределы Горынино не выходить.

— Тогда своим прикажи за посёлком присматривать, — произнёс я. — А ты меня до Себыкино отвезёшь. Надо проверить, как там дела идут.

— Как прикажете, ваша светлость, — с огромным сомнением в голосе, ответил маг.

— Да не переживай ты так, — улыбнулся я. — В машине посидишь или к Пескарёву в гости тебя отведу.

— Как прикажете, — повторил Прохор и текуче поднялся с места. Будто и не просидел без движения почти час.

Из оставшихся на парковке машин выбрали единственную тонированную. Ключи везде торчали в замках — лишняя секунда могла спасти чью-то жизнь и все на базе это понимали. Да и не было в радиусе десятка километров никого постороннего.

— Как княжич смену обстановки переживает? — поинтересовался я.

— Нормально, — ответил Кожедуб. — Удивительно даже. Антон с самого выздоровления своего с семьёй порвал почти. С отцом вернее. И сейчас себя ведёт, как обычный наёмный маг. Спит где сказали и делает, что приказано. С ним ещё та морока будет, ваша светлость. Он же благородный…

— Благородный, — кивнул я. — Но сейчас он член твоего отряда. Но можем княжича зарезать просто, чтобы жить всем легче стало.

Пару мгновений я смотрел на побелевшие на руле костяшки рук Кожедуба, а потом успокаивающе похлопал его по плечу. Реакция Прохора была очень правильной и адекватной. Что делать он не знал, но таким образом покупать себе право на жизнь не хотел. Мне даже стало стыдно за такую грубую проверку и так надёжного человека.

— Выдыхай, Прохор, — спокойно произнёс я. — Никто никого резать не будет. Решим всё без крови. Слово дворянина.

Когда приехали в Себыкино, обнаружил там рабочую суету. Народ носился по улицам, охваченный общим порывом подготовки к обороне посёлка. Кто-то тащил строительные материалы, кто-то копал траншеи, а кто-то отвозил лишний грунт. Чтобы найти Пескарёва пришлось немного поплутать, но я даже не удивился, обнаружив главу поселения в одной из траншей.

— Доброе утро, Олег Дмитриевич, — присаживаясь у края канавы, произнёс я. — Что за раскопки тут у вас внезапно начались?

— Анастасия Константиновна приказала, — ответил Пескарёв. — Здравствуйте, ваша светлость. Княжна вчера вечером схему нарисовала и велела рыть сеть траншей к озеру. Аспирантов тоже к делу приставила. С самого утра копаемся.

— Ясно, — хмыкнул я. При последней встрече сестра ничего не говорила мне о своих планах на земляные работы. — А где сейчас Анастасия Константиновна?

— Так, возле озера, ваша светлость,