уже касающейся только моего платья, гладить моё плечо. – Теперь вы одни из нас, а значит, мы семья…

– Ну уж, Йорун… Какая же мы семья? – хмыкаю в ответ я.

– Неблагополучная, – улыбается в ответ Йорун, и этот внезапный юмор заставляет ухмыльнуться и меня, и Тофу, однако уже в следующую секунду это расслабление играет против нас… Мы все становимся ещё печальнее, плечи совсем уж опускаются…

Йорун, в попытке хоть как-то поддержать меня, спешит заговорить:

– Мой дар, связанный с Древом, очень медленно – десятилетиями напролёт! – но всё же развивается… Хочешь, ну если тебе будет очень скучно, приходи посмотреть.

– Может быть, – я едва уловимо пожимаю плечами. На самом деле я не хочу. Знаю, что она отчего-то практикует свой дар исключительно в подземельях, а меня, после всего случившегося, сейчас меньше всего могут привлечь именно подземелья… Холод, сырость, воспоминания о страхе перед жестоким пленением – бррр!.. Нет, меня не манят такие виды.

Я почти погрузилась на дно апатии… Должно быть, поэтому произнесла совсем бесцветным, крайне поникшим тоном:

– Не может ведь такого быть, чтобы для меня совсем не существовало выхода из сложившейся ситуации?

Йорун откликается почти шёпотом, пригнувшись ко мне поближе и коснувшись одной рукой моей спины:

– Диандра, скажи… Он ведь уже предлагал тебе стать его Королевой?

Я отвечаю глухо:

– Предлагал.

Тофа издаёт шокированный вздох… Йорун продолжает нашёптывать:

– А что, если тебе принять его предложение? Станешь Королевой и сможешь приказать отпустить Борея с Кайей. Ведь сказано же в Уставе о власти королевского приказа.

Соблазн Йорун меня совсем не соблазняет. Я понимаю, что она желает мне добра. Но, кажется, желает она его, находясь не на той стороне…

У меня сводит горло – не першит, а именно сводит. Я сразу же думаю не о воде, а о крови… Неужели это она? Жажда…

– Скажите, Вампирески употребляют только человеческую кровь?

Пока Йорун переваривает своё поражение, отзывается Тофа:

– Ты ведь знаешь, что ещё и животную…

– Что насчёт металлической?

– Она, в большинстве своём, для нас равноценна отраве: и по вкусовым качествам, и по итогам употребления.

– В большинстве своём?

На сей раз отвечает Йорун:

– Некоторые…

Я сразу же перебиваю:

– Некоторые?

Она называет имена неохотно, но всё же называет:

– Я и Багтасар – мы умеем читать по крови.

– Как?

– Выпив кровь Металла, можем что-то узнать о нём.

Я нервно сглатываю… Багтасар… Употребил мою кровь этой ночью… Что он считал по ней?.. Я не могу знать, что он лишь наслаждался мной и не читал по крови, так что сразу же напрягаюсь.

Тофа сказала, что металлическая кровь ими воспринимается на вкус, как яд, то есть, горчит… Но моя кровь явно не вызвала горечи у Багтасара – он упивался ею, как… Как я упивалась вкусом его крови на своём языке… Она не была горчащей… Она была пряной… Почти как шоколад или фруктовый сок… В моменте пьянила сильнее, чем терпкое вино…

Вспомнив ощущения, пережитые этой ночью, я сжимаю кулаки и спешу покинуть своих то ли подруг, то ли кто они мне там…

***

Я шагаю по коридору Дворца яростным шагом: я зла на Багтасара за то… За всё! Почему он не попробовал всё провернуть иначе?! Почему не сыграл партию в “свободу” – не отпустил меня и не пошёл за мной, чтобы… Чтобы где-то там в итоге мы не… Нет, мы не переспим! Ни-за-что!

Я натыкаюсь на него. Сначала я даже не понимаю этого – он вышел из-за угла… Ждал ли, следил или неприятная для меня, но наиприятнейшая для него случайность? Я спешу обойти его раздражённым шагом, но он хватает меня за локоть и разворачивает к себе лицом… Я вырываю локоть, и сразу же агрессивно толкаю в грудь обеими руками – он лишь делает полшага назад.

– Я всё знаю! – из моего рта вырывается неподдельное рычание.

– Что знаешь? – он напряжён и определённо заинтригован.

– Сколько бы я ни погружалась в сон – каждый раз мне снится секс с тобой! Двадцать попыток выспаться – двадцать сновидений с твоим участием! Я знаю, что эти сны насылаешь ты!

– Погоди… – он расплывается в ухмылке. – Ты говоришь, что во снах трахаешься со мной?

– Даже не пытайся строить из себя невинность! Я ни за что не поверю в твою непричастность к этому! Ты наверняка выкачал из Тиберия его дар и теперь дирижируешь им в моём спящем сознании! Ещё раз попробуешь залезть в мои сны, и я…

– И что ты?

Я пышу жаром, но не нахожу что ответить… Что я?.. Что я могу сделать?.. Да я ведь даже лишить себя жизни здесь не могу! Зато я могу вот что! Резко, со всего размаха, я врезаю ему по-королевски звонкую пощёчину – так, чтобы у него лицо весь день гудело! – и, развернувшись, с высоко поднятой головой ухожу прочь…

Я увидела лишь его растерянность, и этого мне хватило, чтобы уйти довольной, с ощущением одержанной победы, но… Я не знала, каким взглядом он меня провожал: он улыбался до ушей! Улыбался потому, что на самом деле за все эти безумные месяцы он по-разному применял ко мне разнообразные дары, но при этом ни разу – ни единого раза! – не насылал на меня играющие на его руку сны. Бурные сексуализированные сюжеты с его участием, настойчиво приходящие ко мне во снах с момента моего попадания под его ауру, порождает исключительно мой возбуждённый мозг – другого автора у них нет… Я не знаю об этом, думаю на него, а он… Он узнал о том, что трахается со мной в моём подсознании всякий раз, когда я погружаюсь в состояние сна. Более довольным я его, кажется, могла бы сделать, только выдав ему официальное приглашение в свою постель. Так что пока я разъярённым шагом меряю коридоры Дворца, ощущая на голове фантомный венец из псевдопобеды, которую воспринимаю за чистую истину без поражающей приставки “псевдо”, Райхенвальд, прикладывая грубую ладонь к бородатой щеке, упивается своим бесспорным торжеством.

Глава 67

01.12.2148

Пасмурный рассвет первого дня зимы…

Я стою в своих покоях у окна и удивляюсь мирно падающему снегу, покрывающему своей белизной всё видимое пространство под куполом. Я ещё