– Ты отнял у меня все! Отнял всех! За что? За что?!

Я выставила когтистые ладони в его сторону и дала магии пройти сквозь меня, представляя, что она вместе с силой выносила всю агонию, все нутро, ничего не оставляя. Поток бился о клинок, и тени верещали, когда меч рассеивал их. Но я не остановилась, не могла перестать вымещать на нем злость. Меня колотило, я едва стояла ровно, но мощь не становилась слабее, наоборот, чем больше я отдавала, тем сильнее чувствовала себя.

Сдавшись, я грязно выругалась.

– Что я сделала тебе?! Что я сделала тебе, Такал? – Вновь обращалась я к небу. – Спустись ко мне, объясни же, в чем план! Спустись и покажи мне свою силу!

Пролетевшая птица испустила крик. Я проследила за ней, надеясь на чудо, на божественное проявление. Но это лишь птица. Она исчезла, оставляя меня одну.

Одну…

– Клянусь тебе, Такал, Дальшах и Бираль, неважно кто вы и где, я найду вас! – Я кружилась вокруг своей оси. – Найду и убью! Я убью всех! Будьте прокляты! Будьте прокляты…

Я рухнула на коричневую траву. Надо мной распростерлось тоже небо и гигантский мир. Где-то позади светило солнце. Никто не явился ко мне. Не явил лик. Не спас.

Не знаю, сколько прошло времени, когда послышались мягкие шаги. Я не повернулась. Меч лежал где-то рядом, но я не хотела взывать к нему. Может, тот, кто пришел, прикончит меня? Тогда все страдания закончатся.

– Это я.

Я подобрала ноги под себя. Передо мной стояла Линетт. Ее прическа растрепалась, а на кофте оказалось несколько дырок.

– Как ты нашла это место? – спросила она спокойно.

Я немного подвинулась, тем самым пригласив ее сесть, хотя вряд ли она в этом нуждалась. Но Линетт ждала именно этого и аккуратно опустилась рядом.

– Не знаю. Просто захотелось сбежать.

На удивление она засмеялась. Отдаленно замелькали воспоминания. Я попыталась ухватиться за них, но они, как всегда, ускользнули.

– Твоя мама постоянно сбегала. – Я рассматривала деревья, но кожей ощущала, что Линетт смотрела на меня. – Это ее любимое место. Ты так на нее похожа.

Я не хотела сознаваться само́й себе, что отчаянно хотела услышать то, что она скажет. Всю жизнь я гадала, кто мои родители, почему они оставили меня. Позже я смирилась. Но желание узнать никуда не делось, оно залегло на дно, выжидая случая напомнить.

Сейчас же я ощущала бесконечное одиночество. Тьму не только снаружи, но и внутри. Может быть, знания о маме немного помогут мне?

– Я могу спросить тебя… о тебе? – спросила Линетт.

– Можешь.

Возможно, позже я пожалею.

– Там, где ты жила… Какого было там?

– Одиноко.

Мне не хотелось рассказывать, но, видя пытливое выражение и искреннее любопытство, перемешанное с печалью, я сдалась.

– Я очнулась в больнице, когда мне было четыре года. Я ничего не помнила, не знала, как меня зовут, откуда я, кто родители. Их пытались найти, но не вышло. Меня поместили в приют. Это такое место, где живут дети без родителей. Там я и жила до восемнадцати лет. Меня назвали Теодорой.

– Теодора… – задумчиво протянула Линетт, – тебе нравится это имя?

– Оно мое! – вновь вспыхнула я, но тут же успокоилась. – Или было им.

– Тебе там было хорошо? В приюте.

– Хорошо? – Я громко задышала. – В приюте не может быть хорошо! Там нет любви и тепла, только злоба и отчаяние. И много одиночества. Меня призирали, ведь я слишком отличалась. Пока… пока не пришла… Не пришла, – я сглотнула, – не пришла Джессика. Она спасла меня. Всегда была со мной. Даже поперлась со мной на Инуру. А потом ее убили.

Линетт сидела, не шевелясь, а я продолжила рассказ.

– Я выросла, и стало лучше. У меня появилась семья и друзья, любимое дело и какая-никакая цель в жизни. А потом появился он, – я кивнула в сторону меча. – И все рухнуло.

Она хотела что-то спросить, но я резко перебила:

– Я правда Дэвол?

– Да, – мягко сказала она, но, увидев мое лицо, нахмурилась. Линетт покачнулась, уперев в меня острый взгляд. – Ты дэвол! Настоящий и сильный дэвол. Я всегда им была.

– Нет… нет! – я отшатнула. – Я… то есть она… Была человеком. Магия появилась с приходом меча!

Я понимала, что несла вздор. Передо мной сидела моя бабушка! Говорила о моей матери. Но принять, что я всегда была чужой даже там, почти так же трудно, как и признать смерть.

– Ты ничего не помнишь о своем детстве? Не помнишь, как мы потеряли тебя? Тот день… – голос Линетт дрогнул, глаза остекленели. – Мы побеждали. Тв… Руун… Он многих спас. А ты пропала. Почему я не догадалась… – Она умолкла. На глазах эта женщина постарела. – Твоя магия закрылась. Она спряталась, чтобы спасти тебя от угрозы. Ты всегда была смышленой девочкой. Скорее всего, понимая, что происходит, ты стала думать, как поступить, и не нашла лучшего выхода, как спрятать часть себя покровом, чтобы другие не поняли, кто ты. Ты росла и стала забывать. Воспоминания уходили, а магия осталась в оковах тела, глубоко похороненная. Годы шли, клетка крепла. Она взывала к тебе?

– Не знаю, – опешив, ответила я.

– Подумай! Может, тебе нездоровилось?

Темные глаза женщины всматривались в меня.

– У меня всю жизнь сильные головные боли, а за год, как я нашла меч, они усиливались с каждым днем. Вся магия пришла с мечом.

– Как ты похожа на мать! – Тон, с которым это сказано, недобрый, но ухмылка портила весь строгий образ. – Неужели ты не понимаешь? Магия стучала тебе, просила впустить ее! Но твой разум слишком очеловечился. Ты забыла. А когда к тебе попал меч, она поняла – нужно действовать. Она искала щели и нашла их. А тени… Они еще те проныры, стремятся залезть в любую трещину. Управлять ими – искусство и величайшая наука. Скорее всего, они хотели заполучить тебя, а твоя магия отражала их нападки.

– И появилась Дарин… – Видя недоумение, я исправилась. – То есть я. Но даже тогда она… Я ничего не предприняла.

– Наши дети с рождения качаются в колыбели, укрытые тенями. – Это «наши» больно ударило по мне. А чья же тогда я? – Они растут в магии, живут рядом с ней. А ты… по-другому. Ты не слышала призывы собственной силы. И она приняла форму… твою. Пыталась взаимодействовать с тобой, как могла. Не было никогда другой тебя. Ты – это всегда ты.

– Нет! Та – другая… Она более… светлая. А я…

– Ты всегда была собой!

– Нет! – Я вскочила и замахала руками. – Та девчонка слабая и хрупкая. Ее любили, а я чудовище! Знаешь, скольких я убила этими руками? Может, там были твои друзья или родные! Я рвала их когтями, и я не жалею! Дарин – это не я. Она захватывала власть надо мной! Тени управляли, желали зла моим… друзьям! А потом… кое-что случилось, и она пропала! А появилась только после того, как я сама позвала!

Линетт тоже встала. Эта миниатюрная женщина выглядела грозно даже в драной кофте.

– Теодора… Дарин… Кто же сейчас говорит со мной?

– Я…

Закончить предложение так и не смогла.

– Не знаешь? Да потому что, не рогатая ты голова, никогда не существовало другой! Не было никакой Теодоры или отдельной Дарин! Сейчас, когда ты воссоединилась с магией, твоя душа целая и больше не рвется. А твое составляющее, – она тыкнула прямо мне в грудь, – всегда одинаково. Просто сейчас там дыра, я отсюда вижу ее. Ты потеряла подругу…

– Сестру! – Моя губа дрогнула. – Я потеряла не просто подругу, Линетт. Я потеряла сестру!

Тени вновь сползли с ладоней. Они закружились медленным танцем у нас под ногами.

– Как часто они вырываются? – прищурившись, спросила она.

– Они всегда во мне. В моих венах. Они шепчут, шепчут и шепчут. Я только стала дэволом.