шакалами и смеялись над моими попытками разглядеть хоть что-то.

– Грязные твари!

Тени проскакивали сквозь, гогоча и не желая возвращаться в свое пристанище. Тогда я представила теневые поводки и накинула на самых строптивых. Но те, дикие и необузданные, стали скалиться и огрызаться. Мне ничего не оставалось, как своими клыками хватать пустоту. Визги наполнили пространство, и я, пощадив их, приказала всем возвращаться. В меня.

Темный туман развеялся.

Дэволы окружили меня, явив боевой облик. Аастор и две дэвольши встали впереди, загораживая ту женщину, что неверующе качала головой и смотрела на меня с нескрываемой болью.

Мне не понравился этот взгляд.

– Ты обещала никого не трогать! – процедил Аастор.

Пусть он говорил грозно и выпустил когти, но что-то в нем изменилось. Его окутала нервозность и неуверенность, он не мог смотреть мне в глаза.

– Я никого не тронула.

– Ты напугала их.

Мне так захотелось бросить ему все, что я думала о нем, деревне, дэволах и прочем, но сейчас меня волновало другое. Эта женщина назвала то же имя, что и Руун. Она назвала меня своей кровью.

Сердце – если таковое осталось во мне – стало крошечным, но его бой так сильно отдавал в груди, что хотелось сжаться.

Это просто не могло быть правдой.

– Аастор, отойди, – произнесла женщина и вышла из-за их спин.

Уверенным шагом она подошла ближе, но остановилась на расстоянии вытянутой руки. Оглядела мой оскал и взгляд из-под лба. Моя отстраненность и враждебность заставили ее беззвучно плакать, но я не могла по-другому, не могла поверить.

– С тобой часто происходит такое, дитя?

Вместо меня ответил Аастор:

– Она обратилась дэволом всего день назад. До этого она… была в иной форме.

Женщина часто заморгала, отводя взгляд, будто не могла осознать услышанное. Ее руки задрожали. И она прошептала:

– Не может быть… – Затем ее ладонь потянулась ко мне, но я отстранилась. – Можно? Пожалуйста.

И вновь попытка и моя уже неуверенная отодвинуться. Послышался гул, и только позже я осознала, что это мой тихий рык. Но женщина не останавливалась. Я видела жгучую жажду и желание прикоснуться ко мне. Я шумно выдохнула темным облаком, прежде чем позволила ей.

В этот раз не было тьмы, но по моей щеке, куда легла ее ладонь, пробежался разряд. Кровь ожила. На лице женщины появились вены и тоже пришли в движение.

Где-то на краю памяти что-то зашевелилось и большим змеем поползло ввысь, обхватывая грудную клетку. Эти глаза… этот взгляд…

– Дарин, – ласково прошептала она. – Кровь моей крови. Дочь моей дочери. Ты вернулась.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Как в тумане я прошла в дом. В голове, словно карточный домик, один за другим рушились остатки здравомыслия. Эта женщина… выходит, она…

– Называй меня Линетт.

Она усадила меня на маленький стул в кухне и принялась суетиться у стола. Никакой привычной техники, только примитивная умывалка. Столы и тумбы. Готовили, скорее всего, на улице на открытом огне. Удивительно, что в некоторых вещах существа с магией столь сильно отставали от людей.

Аастор тоже сел у стола. Он не смотрел на меня, отвернулся, прожигая в полу дыру.

Убранство было скромным, но уютным, насколько я могла судить. В комнате гуляла прохлада, залетающая с открытых окон, зашторенных серо-коричневыми шторками.

Но меня привлекло количество стульев. Их четыре. Как я заметила, Аастор даже не думая уселся на нужное место, будто часто бывал здесь. А те дэвольши, что пока не хотели заходить… значит, и они здесь жили?

– Аастор, девочек все же нужно позвать, – проговорила Линетт, даже не обернувшись.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Позови девочек! – уже стальным голосом повторила.

– Хорошо.

Кивнув, он бросил на меня взгляд и ушел.

Линетт вздохнула, понурив плечи.

– Ты помнишь меня?

– Нет, – честно ответила я.

– Я из клана Дарэй. – Сухие губы растянулись в улыбке. – Наше имя глубоко почитаемо, ведь Дарэй – одна из первых дэвольш, что ступила на Райлан. Сильная, непоколебимая. Она вошла в шабаш двенадцати и правила твердой рукой. Мой род несет в себе ее магию.

Ее голос дрожал, пока она рассказывала, а во мне что-то умирало. Ее слова… они отзывались эхом в ушах, достигали сознания и срывали пласты один за другим. Я уже знала, что она скажет, но до конца отчаянно надеялась, что это не так.

– И когда моя дочь – великая шаманка понесла, она не задумывалась, как назвать свое дитя.

– Нет, – я покачала головой.

– Моя Пайран родила дочь, – Линетт не останавливалась. Она уже говорила это, но я все равно упрямо качала головой, не в состоянии принять этой правды. – И назвала ее в честь первой. Назвала ее Дарин из клана Дарэй.

Я ссутулилась. Что-то настойчиво зашептало, но я откинула это, все еще пытаясь отгородиться. Впиваясь взглядом в Линетт, я внутренне попыталась произнести это слово. Чужое. Отдающее горечью. И моей злостью.

– Сколько тебе лет? – я постаралась отвлечься, но кожа начинала зудеть.

Присмотревшись к ней лучше, я отметила, что старость была к ней милостива. Морщины пусть и тронули лицо, все равно обрамляли красивыми линиями вокруг губ и глаз. В волосах седина, но ее гордый стан не позволял приклеить к ней слово «старая».

– Я уже давно не считаю. Может, сто восемьдесят райданов3. А может, и больше.

– Я не понимаю, сколько это! – рявкнула я.

Линетт не отреагировала.

– Точно, совсем забыла о словах Аастора. Думаю, я смогу изменить в привычную тебе цифру.

– На земной.

– Что?..

Уголок ее губ дернулся, она повела щекой, а потом и вовсе осела на столешницу. Линетт часто заморгала, взор затуманился.

Нужно было встать, подойти к ней и помочь. Возможно, ей плохо.

Нужно было… Но я не стала.

А продолжила смотреть.

– На Терре? Земле… ты была там? С-сколько?

Ее губы задрожали.

– Все… – я разделила слово, что стало для нее приговором. Разделила, чтобы оно упало на нее тяжелым молотом. – …гда.

– Не может быть. – Ее тело грузно опустилось на пол, а вот я поднялась. – Я была там. Дарин… Ты была так близко! А я не знала… Я думала… Мы думали… Мы считали, что ты умерла!

– Разве вы нашли мое тело? – Через окна ко мне потянулись тени. – Разве нашли подтверждения? Разве вам было до этого? Вы изгнали меня прочь! Вы бросили меня! Вы заперли меня! – я шипела эти слова сквозь стиснутые зубы, но мне все равно казалось, что я кричала. – У меня никого не было. Никого. Я была одна в темноте! Я кричала и просила забрать меня! Но никто не откликнулся! НИКТО! Но потом… – Я задрожала, по ногам и рукам поползли мраки, готовясь к атаке. – У меня появилась сестра. Ее звали Джессика.

Я наклонилась чуть ниже, и десятки ртов открылись рядом со мной, рыча.

– Ее убил Руун. Он. Убил. Ее. Он убил мою Джессику. ОН УБИЛ ЕЕ! СВЕРНУЛ ЕЙ ШЕЮ НА МОИХ ГЛАЗАХ!

Вокруг нас начался ураган. Но в глазах Линетт не было страха, только боль. Я не видела, как в комнату ворвался Аастор и начал звать меня. Не видела, как двое дэвольш пробирались сквозь тьму.

Я стала ничем. Я никто. Я отголосок разбитой души. Я безликая тень.

И сейчас я потоком унеслась прочь.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Меня выбросило где-то рядом с деревней. Жухлые дома остались позади. Здесь никого нет, кроме склонившихся крон деревьев с алой, как кровь, листвой. Как кровь…

Меня вырвало черной слизью, спазмы сжали желудок.

Уходи! Уходи! Почему же… почему так больно?

Зачем я сдалась на милость тьме, если это не спрятало мою суть? Зачем отдавалась мраку, если он не способен защитить?

Райлан, Аастор и Линетт! Судьба смеялась надо мной?

– Думаешь, можно просто подсунуть мне другую семью?! – процедила я ядовито, глядя в небо.

Я не знала, к кому обращалась. Мир закружился, и я вместе с ним. Меч сдавил спину, и я