Глава 6

После смерти своей Халев, инурийская душа не может долго оставаться в мире. Связанные с друг другом уходят. Но если души не приняли связь, то после ухода Халев, вторая душа начинает путь разрушения. Значит ли это, что оболочка остается существовать сама по себе?

Из дневников Талиты.

Ноги несли по раскаленной земле. Тяжесть доспехов и меч на спине напомнили о себе. Я устал, но не останавливался.

Я не знал, куда шел.

Возвращаться в Храм я не хотел. Найти Кальту? А вдруг она мертва…

Сейчас я просто не мог столкнуться с чем-то еще. Больше не мог.

Я хотел просто сбежать. Спрятаться. Укрыться. Там, где меня не найдут.

Я остановился, захлебываясь раскаленным воздухом. На ум пришло одно место. Запретное. Оно причиняло слишком много боли, напоминало о том, что утеряно навсегда. Но в то же время о нем никто не знал.

Не давая себе передумать, я резко сменил направление и побежал. Желтые барханы выросли с двух сторон, образуя тоннель. Ниже по дорожке начиналась тень от песчаных братьев: Салема и Сулана. Большим барханам-горам всегда давали имена. И именно эти два скрывали тайну, хранимую нашей семьей.

Я шел ниже и ниже, пока спасительная тень не начала открывать кусочек спрятанного оазиса. Небольшого затерянного уголка жизни среди горящих песков.

Маленький пруд обступило три широких, но низеньких деревца, а между ними стояла старая, но крепкая постройка. Тот, кто ее соорудил, старался на славу, надеясь, что она прослужит не один десяток лет.

Мой отец построил ее для мамы.

С родителями я был здесь всего раз и уже не мог вспомнить, как проходил тот день. После их смерти мы с Имраном часто захаживали сюда, но каждый раз, видя место, где наши родители прятали свое счастье, становилось до ужаса больно. И мы перестали.

Бабушек и дедушек мы не знали. И иногда кажется, что Кловисс был Верховным Инуры с начала ее существования.

Моя мама – Талита, родная сестра Кловисса. Женщины из рода Первых даже с привилегиями не могли занять пост хранителя, но ее способности к видению будущего открыли ей иной путь. Она стала младшей, давая предсказания Храму, много лет служила верой и правдой, пока не встретила моего отца. Военачальника, лучшего выпускника академии, жесткого снаружи, но мягкого и любящего внутри. Когда их глаза встретились, сила магии, соединяющей их, вызвала бурю, поднявшуюся в этих песках.

С тех пор они стали неразлучны, и мама решила покинуть свой пост. Кловисса это задело, любимая сестра променяла его на мужчину, но об их связи, дарованной самой Богиней, знали все, поэтому дядя никак не смог удержать их от брака. Они крепко любили друг друга и произвели на свет двух мальчишек.

Однажды мой отец шел по этим барханам с личным отрядом и наткнулся на оазис. Он не сообщил о нем, а тайком пробирался сюда и строил маленькое пристанище, а потом привел сюда маму. Здесь они могли быть собой. Не хранителем и военачальником, не родителями, а просто Талитой и Лараном.

Я осторожно, будто боясь потревожить пристанище духов, открыл дверь. Громкий скрип сопровождал шаги. Горький ком мешал глотать, и я прикрыл глаза, успокаиваясь.

Ничего не изменилось.

Маленькое широкое окошко открывало вид на зелень и озеро, рядом стоял диван, чтобы любоваться видами. В углу стол и пара стульев. Небольшая раковина и тумбы для готовки, полки для книг сейчас пустовали, ваза для цветов валялась на полу, покрытая толстым слоем пыли и паутиной. Здесь даже есть печка, чтобы переживать длинные холодные ночи пустыни.

Пройдя дальше, я нашел несколько ламп и свечей, старые ткани и шторы, аккуратно сложенные в стопку. Наверное, Имран снял это, чтобы не выцвели от лучей солнц. За перегородкой стояла узкая кровать.

Осмотрев небольшой комодик перед кроватью, я нашел несколько рубах и штанов. Отца. И платья мамы. Сквозь запах ветоши и пыли проскальзывал легкий аромат маминых духов. А может, воображение играло со мной?

В небольшой коробке лежали купальные принадлежности. Мыло, уже потерявшее свой цвет, масла и жесткие мочалки.

Все оставалось как есть. Как будто бы родители могли вернуться и вновь жить с нами.

Я оглядел себя. Кровь запеклась, раны ныли. Пот пропитал тело.

Первым делом я отыскал в одежде отца что-то более-менее сносное. Запах старья раздражал, поэтому, когда я вышел к пруду, опустил тряпье туда и несколько раз постирал с мылом, надеясь, что ткань не развалится на волокна.

Вода здесь не застаивалась, унося всю грязь и пену под землю течением.

Чтобы одежда побыстрее высохла, я вышел под палящие солнца и бросил ее прямо на раскаленный песок.

Развязав все завязки и шнурки, я обернулся проверить, точно ли я один. А потом все скинул и погрузился в ледяную воду. Зубы застучали, меня пробила дрожь. Под ногами были подпорки, что сделал отец для удобства. Яростно натирая кожу, я представлял, как все дурное смывала вода и уносила вглубь, освобождая. Намылив голову, я погрузился под воду. Холод вышиб весь воздух из легких.

Когда с купанием было покончено, я вылез из пруда, заворачиваясь в полотенце. Выйдя на солнца, я дал каплям с шипением испариться. И посмотрев в небо, сказал:

– Спасибо, отец.

Вернувшись в хижину, я решил вычистить ее. Никогда не думал, что буду заниматься сам такими вещами.

Я вынес всю мебель на улицу. Сил совсем не осталось, но мне нужно хотя бы ненадолго сбежать от реальности. Промел, а затем протер пол старой тряпкой. Пришлось семь раз менять воду. Потом занес по одному предмету, тщательно стряхивая с них пыль. Стол, стулья, все тумбы. С диваном пришлось повозиться. Мелькнула мысль выбросить его прямо в пруд, чтобы этот засранец полностью промок, но потом понял, что толку от этого мало. Поэтому, взяв веник, выбил из него всю пыль, а потом прошелся влажной тряпкой и выставил на солнца. С кроватью и матрасом повторил то же самое.

Запал пропал, и я ощутил жгучий голод. Где-то здесь должен быть погреб. Мы с Имраном раньше приносили сюда запасы, надеясь когда-нибудь все же решиться вернутся.

Под полом достаточно прохладно, поэтому несколько мешочков с крупой оставались пригодными. Не лучшее решение, но я настолько голоден, что не стал выбирать.

Разведя на улице небольшое кострище, я приготовил себе миску и быстро съел.

Кровать стояла на улице после помывки, поэтому я лег прямо на пол, подложив под голову руку.

Я помолился Такал, чтобы хотя бы сейчас сон пришел быстро, а не втягивал меня в болезненные размышления.

И впервые Богиня была милостива ко мне.

Глава 7

На Райлане главенствует Шабаш. Дочери Дальшах, как и их Богиня, являются голосом Райлана. Дети Бираля, как и их Бог, созданы защищать.

Из летописей Райлана.

Теодора

Я плыла в огромном бассейне, но вместо воды там кружили пучины космоса. Ладони касались звезд, но те сразу меркли. Тьма отбирала от мира кусок за кусочком, но я не боялась.

Во тьме было спокойствие.

Но что-то навязчиво звало меня и молило вернуться. Женский голос ласково обращался ко мне, протягивая невидимые руки. Вначале легкая искра любопытства, а потом и вовсе пожар охватил меня целиком. Мне не хотелось уходить, но этот голос… словно мелодия из прошлой жизни. Я поддалась. Я плыла и плыла, пока не увидела конец тьме.

Яркий красноватый свет ослепил. Я оскалилась и утробно зарычала. Первым порывом появилось желание защищаться. Я взмахнула когтями, но моим противником стали собственные тени. Они кружили, хватая за руки.

Мои же тени смели ослушаться! Вырвались на свободу и пытаться взять вверх! Ярость разожглась во мне и заставила подняться на ноги.

Солнце Райлана скрылось за стеной ночи, что исходила от меня. Мраки выли