такой, как все эти придворные шаркуны. Он настоящий мужчина. Свободный, смелый, решительный! Мы встретились в саду всего три дня назад, но это была судьба. Он посмотрел мне в глаза и сказал, что искал меня всю жизнь. Что я — тот самый маяк, который осветит его путь во тьме…

Я поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Чего? Маяк?

— Да! — она снова засияла, как новогодняя елка. — Он сказал, что задыхается в этом мире без моей любви. Что готов бросить все сокровища мира к моим ногам, лишь бы я была рядом.

— Дай угадаю, — перебил я ее поток романтики. — Он еще сказал, что у него сейчас «сложные обстоятельства»? Что он не может официально просить твоей руки, потому что у него, ну не знаю, враги?

— Откуда ты знаешь? — удивилась Лизи. — Он говорил, что за ним охотятся завистники…

— Ой, дура-а-а, — протянул я, копируя интонации Коршуна. — Лизи, тебя развели. Это называется «пикап». Схема старая, как мир. Находишь наивную дурочку, говоришь ей, что она «не такая как все», плетешь про свою тяжелую судьбу. И вуаля! Через час она уже готова на все. Я сам так в универе делал, чтобы девчонки мне курсовые писали и на чай с продолжением звали. А твоему Капитану, видимо, нужно что-то подороже чая.

Лизи вспыхнула, и даже в темноте было видно, как ее щеки залило краской гнева.

— Замолчи! Ты судишь по себе, грязное животное! Мой Капитан — благородный человек!

— Ага, благородный, — хмыкнул я. — Как же.

— И, если уж на то пошло, — она резко остановилась и ткнула в меня пальцем, — если мой Капитан, по-твоему, бабник, то твой друг, к которому ты так спешишь, вообще вор и убийца! В таверну «Дырявый кошелек» только таких и пускают! То есть, своих! Ты подумай с кем связался!

Я промолчал, желая закрыть тему. Крыть было нечем. Про Коршуна я действительно ничего толком не знал, кроме того, что он ловкий, рыжий и из-за него я постоянно влипаю в истории. А принцесса все не унималась, почувствовав мою слабину и била по ней:

— А как зовут твоего друга? Он хоть представился? Как честный человек, своим именем и именем рода, или кличку, как у животного, назвал?

— Ну, не животного, а птицы… — пробормотал я себе под нос, задумавшись.

Коршун — это и впрямь погоняло. Но имя рода… Лизи — принцесса, она привыкла, что у «достойных людей» есть фамильные гербы, замки и длинные титулы. Откуда ей знать, как знакомятся нормальные пацаны? «Слышь, братан, я Коршун» — вполне достаточно для начала дружбы. А птица он или Вася Пупкин — дело десятое.

— Не твое дело, — наконец буркнул я. — Мой друг мне жизнь спас. А твой Капитан тебя только наобещал всего.

— Он подарил мне залог своей верности! — торжествующе заявила Лизи, решив добить меня аргументом.

Она судорожно полезла в карман своего порванного платья и вытащила массивные золотые часы на цепочке.

— Вот! Смотри! — она сунула их мне под нос. — Он сказал, что эти часы — его талисман. Что он никогда с ними не расстается и в море без них не выйдет! И отдал их мне, чтобы я знала: он обязательно за мной вернется.

Я взял «талисман» в руки. Тяжелые, золотые, с гравировкой корабля на крышке. Выглядели дорого. Даже слишком дорого для подарка случайной знакомой, пусть и принцессе.

— Ну, золото настоящее, — признал я, взвешивая часы на ладони. — Если что, в ломбард сдадим, на еду хватит.

— Отдай! — она выхватила часы обратно и прижала их к груди, как величайшую драгоценность. — Это символ нашей вечной связи!

— Ага, связи, — пробормотал я. Меня смутило, что стрелки на часах не двигались и они даже не тикали. — Странные они какие-то. Не тикают. Сломанные, что ли?

— Они показывают время нашей встречи! — пафосно заявила Лизи. — Тебе, приземленному чурбану, этого не понять. И они вообще-то работали, пока твои грязные руки их не коснулись!

Я пожал плечами. Спорить с влюбленной бабой — себе дороже.

— Ладно, — кивнул я. — Верю. Любовь-морковь, паруса и все такое. Только учти, если твой Капитан попросит у тебя денег «в долг» или предложит подписать какие-то бумаги не глядя — я тебя предупреждал.

— Не смей называть его мошенником! — прошипела она. — Он ждет меня. И когда мы придем в порт, ты увидишь, как глубоко заблуждался. Он встретит меня с распростертыми объятиями!

— Главное, чтобы не с распроданными, — буркнул я себе под нос, раздвигая ветки.

Впереди, сквозь редкие деревья, наконец-то показались огни. Порт не спал. Там кипела жизнь, пахло смолой, морем и приключениями. Ну, или крупными неприятностями.

— Вон она! — Лизи указала пальцем куда-то в темноту доков, где покачивались мачты кораблей. — Я чувствую! Мое сердце говорит мне, что он там!

— Сердце, значит… — я почесал затылок. — Ну, пошли. Сдам тебя твоему Ромео, а сам пойду искать свою «птицу счастья».

Мы ускорили шаг, выходя на финишную прямую. Я еще не знал, что этот марафон закончится не в таверне, а совсем в другом месте, где кормят еще хуже, чем в тюрьме.

Глава 13

Порт встретил нас гвалтом, вонью и суетой, от которой у меня мгновенно разболелась голова. Если город спал, то здесь жизнь кипела, как в муравейнике, в который плеснули кипятком. Грузчики таскали ящики, матросы орали песни, где-то дрались, где-то блевали — в общем, культурная программа была в самом разгаре.

— Идем! Скорее! — Лизи тянула меня за рукав, лавируя между телегами и пьяными телами с грацией, которой позавидовал бы любой форвард.

Я плелся следом, стараясь ни на кого не наступить и не вляпаться в сомнительные лужи.

— Вон она! «Морская Звезда»! — выдохнула принцесса, замирая у края причала.

Корабль и правда был хорош. Даже я, человек далекий от морской романтики (мой максимум — катамаран в парке Горького), оценил. Стройный, хищный силуэт, высокие мачты, белоснежные борта, сияющие в свете фонарей. На фоне соседних обшарпанных посудин этот выглядел как «Мерседес» на парковке «Жигулей».

— Красиво жить не запретишь, — оценил я. — Твой Капитан, видимо, неплохо зарабатывает на… кхм… грузоперевозках.

Но Лизи меня уже не слушала. Она поправила