не только солить в туесах собранные рыжики и грузди, но и мариновать подберёзовики, белые, маслята и даже сыроежки. Была у меня бутылочка уксусной кислоты, которой надолго хватит, если разводить до нужного процента. За неделю я покрылся густым загаром, умудрившись ни разу не сгореть. И сейчас походил на счастливого туриста с берегов Чёрного моря. Но всё когда-то кончается, так и я принялся собираться домой примерно через десять дней. За это время я полностью заполнил туеса грибами, да заготовил целый мешок копчёной рыбы.

Только тут передо мной встала во весь рост проблема транспортировки добычи, которую я решил ни за что не выпускать из рук. Уже собирался строить плот, да случай помог. Ночью проснулся от пронзительного шёпота за тканью палатки.

— Слева заходи, там голова у него. Да бей изо всей силы, палатка может смягчить удар.

Последняя фраза мне совсем не понравилась, и я поторопился усыпить всех в радиусе двадцати шагов. Тут же выбрался из палатки, хоть был босой и в трусах. При ясном свете почти полной луны у палатки крепко спали два уголовника, похоже, беглых. Потому как оба были своеобразно одеты, в лагерных ботинках и таких же штанах, но в белых гражданских майках. Ах, да, я забыл, что в эти времена зэкам тоже майки дают — демократизация же, а тюремные робы они сняли для маскировки. Непосвящённый человек и не поймёт, что это уголовники, тем более беглые.

В Пермской области, Коми АССР и Свердловской области достаточно много колоний для уголовного элемента. Обычно оттуда редко бегут. Большинство заключённых сидят по мелким статьям вроде кражи, грабежа и прочих растрат, поэтому выгоднее оттрубить свои три года и выйти по УДО (условно-досрочное освобождение), чем рисковать жизнью и дополнительным сроком при побеге. Я обыскал спящих уголовников и убедился, что оба простые воры, непонятно почему решившие бежать. Решил оставить разговор на утро, связал обоих и улёгся досыпать. Моего воздействия хватило на сорок пять минут — растёт мастерство! Я засёк по часам время и проснулся от шёпота проснувшихся недоумков.

— Чё делать будем? Может, покатимся вниз по берегу? — картаво шептал один из пленников.

— Дурак, там река, утонешь за две минуты. Лежи, жди приговора, — отвечал более разумный из побегушников.

Я посмотрел на часы, время подходило к половине пятого утра, придётся вставать. Не спеша оделся и вышел из палатки. Сходил за водой, набрал котелок, разжёг костёр и повесил воду кипятиться. После этого умылся, почистил зубы и присел у пленников.

— Что делать с вами, оболтусы? Почему бежали, у вас же сроки маленькие, не могли потерпеть?

— Не куда было деваться, начальник, — сразу увидел во мне мента сообразительный уголовник. — Кум замучил (кум — заместитель начальника лагеря по оперативной работе), деньги трясёт, откуда они у нас? А он пугает, что по УДО не пустит. Запишет нам пару ШИЗО (штрафной изолятор), чтобы комиссия на УДО не пропустила и придётся ещё полтора года сидеть. Теперь и вовсе, хоть не топись. После побега точно срок добавят.

— Как были тупыми, так и остались дураками. Сколько вы уже бегаете?

— Три дня, а что? — поднял голову мой собеседник.

— Давно надо было пару писем отправить, да застучать этого кума, что деньги вымогает.

— Куда писать-то? — заинтересовались эти неповзрослевшие дети. Я подробно объяснил, кому и как писать, что указывать и так далее. Потом вскипела вода, развязал побегушникам руки и намазал по четыре бутерброда. Позавтракал с ними, потом попили чай, я из кружки, они из самодельных берестяных стаканчиков. Закончив с завтраком, я сложил свои пожитки, надел рюкзак и показал беглым зэкам на мешки.

— Всё это вам придётся нести до Ревды. Сейчас развяжу вам ноги, и вы быстрым шагом понесёте мои пожитки до железнодорожного вокзала Ревды. Там я покупаю конверты с бумагой, вы быстро пишете жалобы, кому надо, опускаете в почтовые ящики и сдаётесь вокзальной милиции. Поняли? — Уголовники охотно кивнули, подмигивая друг другу.

Я спокойно развязал обоих и отступил назад, пока они растирали затёкшие ноги. Но дураки остаются дураками. Не прошло и нескольких секунд, как оба бросились на меня, чтобы получить кулаками в грудь и отлететь от удара на землю. А все попытки подняться не получались из-за парализованных ног.

— Раз не хотите нести, оставайтесь, может от голода сдохнете, может, кто найдёт, если повезёт. — Я спокойно взвалил себе на плечи тяжёлые мешки с солёными и маринованными грибами, копчёной рыбой и прочим хозяйством, чтобы не спеша двинуться пешком вдоль Чусовой. Не прошёл и ста метров, как до беглецов дошло — впереди только смерть от голода, люди здесь не ходят.

— Стой, начальник, стой, мы всё сделаем, расколдуй нас.

Я скептически хмыкнул, но ноги им подлечил и остановился в ожидании носильщиков. Тот, что поглупее, рванул в ближайший подлесок, но упал по дороге, опять ноги не слушались. Пришёл в себя, когда мы вдвоём стали уходить, и заорал от испуга, пришлось пожалеть.

В результате, с двумя носильщиками при коротких пятиминутках отдыха, до Ревдинского вокзала мы добрались примерно к обеду. В киоске я купил им бумагу с конвертами, пару шариковых ручек, усадил за письма. Каждый успел написать по четыре письма, когда к нам сами подошли два привокзальных милиционера.

— В чём дело, граждане? — поинтересовались они именно в тот момент, когда беглые зэки отошли к почтовому ящику и опустили туда письма.

— Мы это, сдаться хотим, из колонии бежали, — хором повинились беглецы, опустив головы. Такая информация выбила из мозгов обоих сержантов все остальные мысли. Они повели уголовников в свою комнату милиции, а я подхватил вещи и втиснулся в подошедшую электричку. На ней с удобством добрался до Свердловска, где только через полчаса нашёл левую машину, чтобы доехать в свою однокомнатную квартиру. Там разобрал свои трофеи, поужинал и крепко уснул с чувством выполненного долга.

Утро встретил, как обычно, раненько, принял душ, напевая, побрился и почистил зубы, чувствуя себя отпускником в последний день отпуска. Вроде уже отдохнул, но так неохота выходить на работу! После завтрака прошёлся по городу, поговорил с разными знакомцами, которые мне подсветили ситуацию в городе. Бардак стоял в Свердловске, форменный бардак! Всё, как я предполагал в самых гнусных фантазиях. После убийства одиннадцати воров в законе, я угадал, один остался живым, из города в течение суток убежали и уехали практически все уголовники, которые могли это сделать.