Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Глава 4
В парк я всё-таки пошла.
Не потому, что была смелой. Скорее потому, что устала бояться. Устала жить в темноте, не зная, какая тень за мной следует и чьи клыки скалятся из угла. Если этот незнакомец — а он представился как Руслан, когда я переспросила — знает правду, то я хочу её услышать. Даже если эта правда будет стоить мне спокойствия.
Встреча была назначена на восемь вечера в городском парке, у старого фонтана. Место малолюдное даже днём, а вечером — тем более. Я пришла без четверти восемь, надела капюшон и спрятала руки в карманы куртки. Осенний ветер гнал по аллеям опавшие листья, фонари горели тускло, и тени от деревьев казались пальцами, тянущимися к небу.
Руслан ждал меня у фонтана. Он стоял, прислонившись к ограде, и курил. Сигаретный дым поднимался вверх и растворялся в сумерках. Увидев меня, он улыбнулся той же волчьей улыбкой — слишком широкой, слишком уверенной.
— Пришла. Я знал, что придёшь.
— Откуда? — спросила я, останавливаясь в трёх метрах.
— Оттуда же, откуда знаю, кто ты. — Он потушил сигарету о перила и спрятал окурок в карман. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. По крайней мере, сегодня.
— Утешил.
— Я хочу помочь. — Он сделал шаг ко мне, я — назад. — Виктория, ты не знаешь, кто ты. Фролов скрывает от тебя правду, потому что она ему невыгодна. А мне выгодна. Поэтому я расскажу.
— Рассказывай.
— Ты — перевёртыш. Не оборотень, как мы. Перевёртыш. Это редкая мутация. Твоя природа спит до определённого момента, а потом просыпается. Когда она проснётся, ты сможешь менять облик, как я. Но есть одно отличие. — Он сделал паузу. — Перевёртыши невероятно сильны. Сильнее обычных оборотней. И поэтому на них охотятся. Твой запах для нас — как наркотик. Кто контролирует перевёртыша, тот контролирует стаю.
— И Фролов хочет меня контролировать?
— Фролов хочет тебя уничтожить, — сказал Руслан, и в его голосе прозвучала горечь. — Он не охотник, но он хранитель. Хранители обязаны ликвидировать перевёртышей, если те не могут себя контролировать. Ты не можешь. Ты царапаешь стены по ночам, да? Просыпаешься с ногтями, полными штукатурки? Это начало. Дальше будет хуже. И когда ты превратишься в первый раз — Фролов тебя убьёт.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Почему ты тогда не убьёшь меня сам? Выиграл бы контроль.
— Потому что я не охотник, — усмехнулся Руслан. — Я изгнанник. Моя стая вышвырнула меня, когда я отказался убивать перевёртыша. Маленькую девочку. Она была похожа на тебя — напуганная, злая, с царапинами на стенах. Я спрятал её. Она жива до сих пор. И я хочу спрятать тебя.
— От Вадима?
— От всех. В первую очередь — от него.
Я смотрела на Руслана, пытаясь понять, врёт он или нет. Его глаза были серьёзными, почти печальными. Но в них не было того золотого огня, что у Вадима. Они были просто серыми. Человеческими.
— Докажи, — сказала я.
— Что доказать?
— Что я перевёртыш. Что ты не врёшь.
Он вздохнул.
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Закрой. И вспомни свои сны. Не те, где ты царапаешь стены. Те, где ты бежишь. По лесу. С волками. Ты помнишь их?
Я закрыла глаза. И правда — сны. Я бегу на четырёх лапах, чувствую запах земли, слышу дыхание стаи. Луна надо мной, жёлтая, огромная, как глаз хищника. Я — волчица. Я — часть стаи.
— Видишь? — тихо спросил Руслан. — Это не просто сны. Это воспоминания. Твоя вторая сущность помнит, какой ты была в прошлых жизнях. Перевёртыши рождаются, умирают и рождаются снова. А ты — древняя. Очень древняя.
Я открыла глаза. По щекам текли слёзы. Я не заметила, когда начала плакать.
— Что мне делать?
— Приходи ко мне, когда будешь готова. Я спрячу тебя. Научу контролировать облик. И ты будешь жить.
— А Вадим?
— Вадим узнает, что ты пропала, и успокоится. Он не станет искать. Ему не нужен перевёртыш, который может разрушить его карьеру.
Руслан протянул мне визитку. На ней был только номер телефона.
— Позвони, когда решишь. Не тяни. У тебя мало времени.
Он развернулся и ушёл в темноту, оставив после себя запах леса и табака.
Я стояла у фонтана, сжимая визитку, и не знала, верить ли ему. Но одно я знала точно: Вадим Фролов скрывает от меня правду.
А завтра я потребую ответов.
* * *
Утро вторника. Семинар по «Аномальной психологии восприятия».
Я почти не спала. Всю ночь ворочалась, переваривая слова Руслана. Перевёртыш. Древняя сущность. Вадим — хранитель, который обязан меня убить. Верить? Не верить? Если Руслан врёт, то зачем ему это? Если говорит правду, то почему Вадим не рассказал сам?
Я решила действовать иначе. Не прятаться. Нападать.
Когда мы вошли в аудиторию 317, я заняла место на первой парте. Обычно я сидела сзади, чтобы не привлекать внимания. Сегодня — напротив, чтобы он видел моё лицо.
Алина села рядом, обеспокоенно косясь на меня.
— Вика, ты какая-то… злая.
— Я в порядке, — отрезала я.
— Не в порядке. Ты сжала ручку так, что она треснула.
Я посмотрела на свою руку. Ручка действительно треснула, из неё вытекала синяя паста. Я вытерла пальцы о джинсы.
Вадим вошёл ровно по звонку. Сегодня он был в серой водолазке и чёрных брюках, волосы небрежно зачёсаны назад. Под глазами — тени. Кажется, он тоже не спал.
— Доброе утро, — сказал он и обвёл глазами аудиторию. На мне взгляд задержался дольше обычного. — Сегодня у нас семинар по эссе. Я проверил все работы. Кое-кто написал лучше, чем я ожидал. Кое-кто — хуже.
Он открыл журнал.
— Начнём с Денисовой. Виктория, выйдите к доске.
Я поднялась и вышла. Встала у доски, повернулась лицом к аудитории. Вадим взял мое эссе — то самое, четвёртое — и начал зачитывать вслух.
— «Я боюсь, что я — чудовище. Не в переносном смысле. Мои ногти царапают стены по ночам, мои зубы кажутся длиннее, мои сны полны волчьих стай. Я боюсь, что однажды проснусь и увижу в зеркале зверя. И самое страшное — я боюсь, что мне это понравится»."
Он опустил лист и посмотрел на меня.
— Это честно, Виктория. Но вы опоздали с честностью. Эссе нужно было сдать неделю назад.
— Вы заставили меня переписывать его трижды, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Потому что я не говорила правду так, как вам хотелось.
— Я просил вас быть честной с собой, а не со мной.
— А какая разница? — Я повысила голос. —