направить его на Жоакима, и передает оружие ему. Тот приставляет ствол к ее лбу, и Венера начинает судорожно дрожать, поднимая руки к залитому слезами лицу.

— Нет, не делай этого! Пожалуйста! Убей ее… но не меня. Я всегда была тебе верна… я все для тебя делала, — всхлипывает она.

Я, как окаменевшая, наблюдаю за происходящим. Если бы Жоаким не шагнул в сторону и не закрыл мне обзор, мне пришлось бы смотреть, как он стреляет в нее. Она пронзительно кричит.

— Нет! — кричу я. — Нет, что ты…

От паники у меня расширяются глаза, грудь сдавливает. Он выстрелил в нее. Без колебаний выстрелил!

Сатурно лишь успевает позволить ее телу, дрожащему от боли, осесть на песок. Она продолжает стонать, рыдать и отчаянно вгрызаться ногтями в песок.

— Почему… — выдавливает она сквозь слезы.

— Тебе еще нужно объяснение? Серьезно?! — рявкает на нее Жоаким. — Ты хочешь убить Мэдисон, унижаешь моего брата — и требуешь ОБЪЯСНЕНИЯ?!

Он хватает Венеру за волосы и грубо вдавливает ее лицо в песок. Она дергается под его рукой.

— Не убивай ее, — тихо говорит Нептуно.

— Почему нет? Назови мне хоть одну причину?! Сегодня утром она при моих людях отдавала мне приказы. Она больше не лояльна — это бесполезная, сожранная завистью дрянь!

— Так и есть, — соглашается Сатурно. — Но видеть, как она страдает, куда интереснее, чем просто убить ее.

Какие же вы чудовищные ублюдки.

— Займись ею, Сатурно. Отведи в подвал и прикуй.

Словно Венера ему просто надоела, он резко отпускает ее волосы, а затем поворачивается к брату, который поднял протез и отчаянно пытается его прикрепить.

— Забудь ее слова, — спокойно говорит он Плутону, словно только что не стрелял в человека.

Плутоно переводит взгляд с него на меня и обратно.

— Пошел ты! — яростно орет он брату и отталкивает его. — Тебе не нужно было вмешиваться!

Несколько раз Плутоно смотрит в мою сторону — будто ему бесконечно стыдно, что я вижу его таким. Будто его злит, что брат снова здесь, защищает его, хотя Плутоно сам пытался защитить меня от Венеры. Я чувствую то же, что и он. Он чувствует себя бессильным. Его старший брат всегда вмешивается, снова и снова доказывая, что без него Плутоно не справится. Хотя именно Жоаким из них двоих отчаянно нуждается в помощи.

Я падаю на колени в песок, и крупные слезы катятся по моим щекам. Я плачу не потому, что Венеру будут пытать, а потому что боль и отчаяние Плутона почти невозможно вынести. Его оскорбили, назвали калекой, выставили на посмешище.

Не реагируя на приглушенные слова Жоакима, которых я не слышу, Плутоно встает, хватает свой протез и исчезает в лесу.

Нептуно и Урано — тот уже выбежал из моря — смотрят вслед Плутону, которого поглощают сосновые ветви. Жоаким тяжело стонет, запрокидывает голову и шепчет грубые проклятия.

— Я пойду за ним, — тяжело дыша, решает Урано.

— Нет. — Жоаким опускается на колени в песок и вцепляется в волосы. — Мэдисон пойдет за ним.

Его темный взгляд падает на меня.

— Я? — переспрашиваю я, указывая на себя.

— Да, ты. Исправь все, ясно! Он стыдится, потому что ты видела его культю. Одно неверное слово, — предупреждает он меня, поднимаясь в черных шортах и беря у Нептуно ключ, — и я…

— Прикончишь меня, — заканчиваю я за него. — Мне нравится твой брат. С чего бы мне его обманывать?!

Лицо Жоакима — холодная, бесчувственная маска, пока он освобождает меня от пальмы.

— Иди.

Слово «пожалуйста» тоже иногда не помешало бы. Но прежде чем он снова на меня наорет, я босиком бегу в лес.

Глава 7

Плутоно

Я ненавижу его! Ненавижу себя! Ненавижу эту руку! Этот вид, который я собой представляю!

Я даже не способен удержать сумасшедшую женщину от стрельбы по людям. Я не могу защитить даже себя. Так какой от меня толк другим?!

Эта блондинистая шлюха права. Я калека. Бесполезный, однорукий червь.

Взбудораженный, я останавливаюсь посреди леса под сосной и смотрю сквозь ветви на голубое небо.

Вдалеке слышу ругань. Хруст веток и жалобное нытье.

— Черт, черт, проклятье! Мои бедные ноги!

Мэдисон? Я узнаю ее голос мгновенно. Жоаким гонит ее через лес, и она ищет меня?

Я не хочу его видеть, не хочу с ним говорить. Он постоянно вмешивается в мою жизнь, все знает лучше, командует мной и обращается со мной как с ребенком, который без него не справится. Да пошел он!

— Ай, нет! — ругается Мэдисон.

Я осторожно выглядываю из-под густых ветвей.

Этого не может быть. Я вижу обнаженную, стройную женщину, которая босиком ковыляет по усыпанной иголками и ветками лесной земле, цепляясь от ствола к стволу.

— Плутоно? — зовет она меня. Жоакима или его людей не видно. Она смогла освободиться? — Если ты меня слышишь, не мог бы ты… Ай, чертова хрень! — снова ругается она, и я ухмыляюсь. Это вообще-то не смешно — смотреть, как она мучается. Но ее ругательства действительно забавные. Она такая особенная, сильная и смелая. — Так вот, если ты меня слышишь, не мог бы ты, пожалуйста, выйти мне навстречу? Кажется, иначе я умру в этом лесу. Мои ноги меня уже ненавидят.

Чтобы больше не смотреть, как она истязает свои ступни, я выхожу из-под дерева и держу чертов протез так, чтобы он закрывал культю.

— Я здесь.

— Слава богу, — бормочет она, заметив меня, и тут же ее лицо светлеет. — Заключим сделку?

— Какую?

— Ты не смотришь на меня — потому что я выгляжу так, будто сбежала из БДСМ-подвала, — а я не смотрю на тебя. Договорились?

Ей неловко, что я вижу ее такой? Она прекрасна — одетая или обнаженная. Но особенно обнаженная.

— Звучит неплохо. Тебе не обязательно ко мне подходить.

— Эти пару метров я еще осилю. — Она прикрывает глаза рукой, будто мы играем в детскую игру. — Только попробуй подглядеть — проиграешь. — Она смотрит на меня сквозь щель между пальцами. — Эй. Закрой глаза, извращенец.

Я облизываю губы.

— Чем? У меня всего одна рабочая рука, и ею я держу эту хрень, которая от меня отвалилась.

— Точно… Ну тогда…

Хромая, она приближается ко мне. Я поворачиваюсь