не касаясь, смог удержать меня в том же положении.

Пока я ёрзала, почувствовала странное жжение под лопаткой. Что это? Шов на платье колется? Шероховатости на стене?

Додумать мысль я не успела, потому что Джеймс явно переходил в наступление. Мысли путались, потому что его пальцы теперь медленно скользили по линии моей челюсти, и от этого прикосновения сердце пустилось вскачь, а ноги предательски ослабли.

— Лив... — низким, с хрипотцой голосом произнёс он моё имя. — Ты будешь моей… навсегда?

— Ты... ты издеваешься? — я попыталась возразить, но звук снова получился нервным и сдавленным.

Я будто не владела своим голосом. Джеймс отстранился ровно настолько, чтобы я могла видеть его глаза — синие, почти чёрные, с каким-то странным блеском.

— Никогда не был так серьёзен. Ты чувствуешь это?

Его рука опустилась на мою талию, привлекая меня к себе. И в этот момент я поняла: что-то не так.

Не так с моим телом.

Не так с моим сердцем.

Не так с этим странным жаром, который разливался по коже, куда бы он ни прикасался.

И самое ужасное — мне это нравилось.

— Не… понимаю, о чём ты. Я... мне надо к Мире... — попыталась я вырваться.

Он рассмеялся — низко, гортанно, и этот звук отозвался где-то внизу живота. Мамочки, да что со мной?!

Если сначала мне это казалось каким-то уж очень топорным «подкатом», то несмотря на то, что я также думала и сейчас, тело моё буквально с ума рядом с ним сходило. Что происходит?!

— Она спит. А у нас... — его губы снова приблизились к моему уху, —...есть дела поважнее.

Ну уж нет. С этим надо заканчивать и срочно!

— Я не знаю, что ты там себе вообразил, Джеймс Райсберг, но твоей я не буду! Один раз сбежала и снова сбегу! Прекрати меня удерживать против воли! — твёрдо произнесла я и снова попыталась вывернуться.

В этот раз успешно, потому что мужчина лукаво развёл руки в сторону «мол, я ни при чём». Я тут же отскочила, будто ужаленная. Лопатка горела огнём, и очень хотелось её почесать, но ещё больше хотелось сбежать от этих цепких объятий мужчины.

— С этим твоим странным поведением надо заканчивать и срочно! — отчеканила я. — Нужно заняться роллами! Немедленно, а то не успеем.

— А что было странного в моём поведении? Ты что там себе вообразить успела? Я имел в виду: будешь моей… — лукаво прищурившись, Джеймс выдержал театральную паузу, — …кухаркой навсегда. А ты что подумала?

Вот же жук! Не так он говорил, и контекст иной был. Он же явно подкатывал!

— Не твоё дело, что я подумала! — я бросила через плечо, направляясь к кухне.

Да что-то там «направляясь»? Убегая практически! Джеймс остался стоять у двери Миры, слава богу.

— Иди готовь, в общем, — проговорил он мне вслед.

— Не командуй мной! — возмутившись, я остановилась и обернулась.

— Ты у меня работаешь кухаркой, забыла? — усмехнулся мужчина.

— Временно! — с нажимом ответила я.

— Но работаешь. Иди, — улыбнувшись, сказал Джеймс.

— Сам иди, чего у нашей комнаты встал, ребёнка разбудишь ещё! — проворчала я.

— Это мой дом, — хмыкнул мужчина.

— И мой ребёнок, — в тон ему ответила я.

— Не твой.

— Но и не твой. Зато можно сказать, что наш общий, не так ли?

Глава 17

С тезисом Джеймса я, конечно же, не согласилась. Но ему, конечно же, этого и не требовалось.

Приготовление роллов заняло у меня немало времени, особенно если учесть, что попеременно в виде контролёра появлялись то Джеймс, то Барри. Мужчины «совали» нос, иногда втихаря хватали кусочек на пробу, но по большому счёту не мешались, хоть помощь и не предлагали.

Но к концу своей работы я гордилась собой: разложенные на специально заказанных мной прямоугольных подносах, которые удалось найти Барри, действительно были красивы.

Как и мадам, чей приезд мы все ждали. Эффектная рыжеволосая, стройная дамочка в облегающем золотистом платье-перчатке, вышедшая из кареты, сверкала на закатном солнце, будто её одежда в действительности была сделана из золота.

Мадам звали Аполлетта. Мне смутно помнилось, что где-то я уже слышала это имя, но потом поняла, что оно в этом мире распространено достаточно сильно.

Например, прошлую поломойку в таверне, где я работала прошлый год, тоже звали Аполеттой, хотя народ вспоминал её как Польту, чем меня поначалу невероятно веселил. Принцессу местную, кстати, тоже вроде так звали.

Эта «Польта» явно выглядела так, что она и есть местная принцесса и ни разу в жизни ничего тяжелее ложки в руках не держала. Джеймс держался рядом с ней странно: насмешливо-любезно, будто приготовил какую-то пакость и ждал, когда Польта на неё наткнётся.

— Дже-е-е-ейми, — жеманно протянула девица, — милый мой, а это кто такая? Где миссис Фуллер?

Аполетта указала на меня своим наманикюренным пальчиком, когда они заглянули на кухню.

Ну, во-первых, «Джейми» совершенно не шло Джеймсу. Во-вторых, эта девица явно тут часто бывала, раз знает миссис Фуллер?

— Миссис Фуллер уволилась, а это Оливия, самая дорогая девушка в мире, — с ходу заявил Джеймс.

Я зависла и вытаращилась на Джеймса. Он с дуба рухнул?! При невесте такое говорить?

— Самая дорогая? И сколько ты ей платишь? — нахмурилась девица.

— У нас с ней контракт, брачный фактически, — улыбнулся Джеймс.

— Какие странные слова ты используешь для прислуги, — фыркнула девица, явно не улавливая подтекст, который вкладывал в эти фразочки Джеймс. — Когда я стану миссис Райсберг, я её уволю.

— Стало быть, никогда, — хмыкнул Джеймс.

Я снова покосилась на них. Да что с ними не так?

— Папа сказал, что ты женишься на мне, — капризно топнула ногой Аполетта. — И ты обязан будешь ему подчиниться. Он тебя хоть и обожает, меня он любит сильнее, а уж истинную связь он уважает, как никто.

Ого! Она его истинная?

— И это замечательно, — припечатал Джеймс. — Я очень рад, что встретил истинную любовь.

— И я, мой милый, — захлопала ресницами Польта и попыталась чмокнуть Джеймса в щёчку.

Тот уклонился, а девица чуть не рухнула на пол.

Чертыхнувшись, она посмотрела на меня, не видела ли я её позора.

Я, конечно же, видела. Но благоразумно взгляд отвела.

— Дже-е-е-е-ейми! Не хулигань! Ты мой! Будешь вредничать, прикажу казнить твою прислугу, — раздосадованно зыркнула на меня девица.

— Ну, во-первых, я не дам её тронуть, а во-вторых, она нам такую вкуснятину нам приготовила, пальчики оближешь, — хохотнул Джеймс, но за его улыбкой я «услышала» жуткую неприязнь к девице.

— Ну не знаю, девица не производит впечатление повара королевского двора, — окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, заявила девица. —