производство лекарства от последних неизлечимых форм онкозаболеваний… Но он в упор не видит проблемы, которая вытекает в том числе из достижений медицины. Не понимаешь? Низкая смертность, высокая продолжительность жизни… При этом – все еще ограниченное количество пригодных для жизни гуманоидов территорий. Галактика только казалась бесконечной. Возможно, для первых колонистов так и было, но теперь… Ты знаешь, как живут на периферийных планетах? На тех самых, которые в свое время подавались как будущее человечества? Защитные купола, потому что внешняя среда слишком агрессивна. Еда – исключительно привозная, потому как на некоторых даже гидропонику невозможно наладить, если не использовать технологии кораблей дальнего космоса, а это слишком дорого. Низкие зарплаты – чиновникам в метрополии не хочется урезать финансирования представительских нужд. Низкий уровень образования, чтобы у их жителей не было возможности выучиться и улететь с планеты…

Эва молчала. Она так давно жила на Шен-Ло, что уже и не помнила, каково это – жить не на самой благополучной планете Империи. Что касается всего того, о чем говорил Лекс… Через нее проходили террабайты информации, в том числе и о ситуации на периферии. Она могла бы много добавить к тому, что он сейчас высказал, но… У нее была собственная игра. Эва не собиралась становиться спасительницей угнетенных.

Ей бы спасти себя и Анику, до остальных ей дела не было.

– Я в курсе, Лекс. И понимаю, что причина в недостаточном количестве пригодных для жизни планет, а также конкуренции за них со стороны других гуманоидных рас. И негуманоидных отчасти тоже… Но что в данном случае может сделать Белое крыло? Этими вопросам должны заниматься совсем другие службы.

Лекс в возбуждении шагнул к ней, оказавшись вдруг очень близко..

– Вот именно, что может, Эва! Я неоднократно выносил на рассмотрение свой проект. Много раз, Эва! Все расчеты, все выкладки, результаты экспериментов в виртуальной среде… Мне нужно лишь финансирование на разработку реального прототипа. Но Виктор Чон слишком занят выведением сверхчеловека…

Его лицо скривилось. Эмоции били прямо в виски, горькие, болезненные, и закрыться от них не получалось.

Обида. Лекс был невероятно обижен на собственного отца, настолько, что называл его исключительно по имени, и никогда – отцом.

– Он заигрался в бога, – протянула она задумчиво. Лекс близко к Чону. Они семья, несмотря на разногласия, работают в одном месте. Можно ли это использовать? Нужно подумать.

Хотя впутывать Александра отчего-то не хотелось. Хотелось оставить его в той части жизни, которая никак не связана со смертельными шпионскими играми.

Ей стало гадко, что она думает о таком на свидании. Первом, на которое пошла для удовольствия, а не по делу.

– Да, – согласился с ней Лекс и устало опустил голову. Потер лицо руками, зажмурился, возвращая себе потерянное самообладание. – Ты очень точно выразилась. Он мнит себя создателем новой расы, человечества нового поколения, и проекты, не связанные с медициной и генетикой, получают финансирование по остаточному принципу. Ну, кроме оборонной отрасли. Сама понимаешь, Черное крыло такого не поймет.

– О да, – Эва усмехнулась, представив реакцию младшего принца на попытку в чем-то ущемить его людей. Чон бы не долго оставался во главе Белого крыла Пхенга.

– Так что за проект? Не представляю, что может здесь помочь, кроме изобретения нового типа двигателя и выхода за пределы Галактики.

Глаза Александра возбужденно сверкнули.

17

Глаза Александра возбужденно сверкнули.

– Терраформирование! Я знаю как сделать так, чтобы не искать подходящие планеты, но делать такими те, что есть! Изменение климата, состава атмосферы, регулирование уровня солнечной радиации… Все, кроме продолжительности года и силы притяжения. Люди сами будут решать, где селиться. И жить не как придется, а в нормальных условиях. Это же новый шаг в покорении космоса, прорыв для человечества!

“Еще один фанатик” – сделала вывод Эва. Она могла бы привести массу последствий подобной экспансии человечества вплоть до революции и свержения Империи, но не стала.

Потому что ей вдруг понравилась эта идея. И Лекс ей тоже нравился, и горячностью своей, и одержимостью идеей, и тем, что равнодушен к играм с генетикой.

Последнее, пожалуй, ей импонировало почти также, как спектр его эмоций, который мужчина испытывал рядом с ней.

– Не опускай руки. Как знать, в какой момент все может измениться. Возможно, стратегия развития науки однажды повернет от улучшения человека с совершенствованию условий его жизни.

– Мне сейчас очень хочется, чтобы твои слова стали предсказанием, – признался Лекс. Честно, как он делал это обычно.

Эва же, как обычно, молча улыбнулась. Как знать, Лекс. Возможно, если все пройдет по плану, следующий глава Белого крыла будет более лоялен к идеям юных геофизиков.

На берегу повисла тишина.

Здесь было непривычно тихо. Шум города казался далеким, ненавязчивая мелодия смешивалась с ним, превращаясь в “белый шум”. Пахло сыростью реки, жареным мясом, специями и немного отработанным топливом. Эмоции Лекса вплетались в картину прохладного осеннего вечера необыкновенно органично.

Самое странное свидание в ее жизни.

Поддавшись необъяснимому порыву, она шагнула вперед, обхватывая его руками. Прижалась лицом к груди, впитывая разом изменившиеся эмоции. Пальцы отчего-то дрожали. Наверно, от холода и скорости, на которой они неслись недавно. Не может же она сама поддаться эмоциям?

Лекс замер, закаменел буквально, и не будь Эва эмпатом, могла бы и обидеться. Но ее омывало его радостью, симпатией, влечением, которое было лишь дополнительным акцентом в симфонии чужих чувств, перчинкой, а потому не вызывало привычного отвращения.

Он осторожно поднял руку, собираясь коснуться ее лица, но замер в нерешительности. Помедлил мгновение и заправил ей за ухо выбившуюся из обычно безупречной прически прядь. В неярком свете звезд глаза этого мужчины, который так и остался мальчишкой-мечтателем, кажутся черными, и Эву словно затягивает в темный омут из чужих и ее собственных чувств, которых вдруг становится много. Слишком много, и отгородиться не получается, да и не хочется. Сейчас, в этом волшебном моменте, когда они словно бы и не совсем они, отрезанные от остального мира иллюзией уединения, ей необыкновенно хорошо.

– Эва, – выдохнул Лекс, обхватывая ее лицо ладонями. И она готова была поклясться, что в этот момент он не думал ни о терраформировании, ни о бедных жителях периферийных планет.

Свидание наконец стало походить на свидание. О том, что совсем недавно она искала повод от него отказаться, Эва уже забыла.

Она словно безумный коллекционер подхватывала чувства и бережно сохраняла, чтобы в темные времена перебирать их,