С непоколебимой уверенностью в том, что Эвелин Гаймерс всё равно станет его женой, он развернулся и пошёл обратно. Сел на то же место, где уже сидел напротив неё, и улыбнулся.

— Я на тебя не злюсь, Эвелин. Но и ты, пожалуйста, не злись на меня, если я не приму твоё «нет» за окончательный ответ. Ты ещё передумаешь. Обязательно. Я твёрдо в это верю.

— Фридрих, я не могу предписывать тебе, во что верить и о чём думать. Я могу лишь сказать, что тебе не стоит питать надежд: со своей стороны, я абсолютно уверена — я не передумаю.

С этими словами она поднялась, нырнула под ветви и через несколько секунд исчезла из поля его зрения.

Это мы ещё посмотрим, маленькая учительница.

Без пяти девять следующим утром все собрались в актовом зале. Помимо выпускных классов здесь присутствовали и младшие — те, кому предстояло сдавать экзамены на аттестат в будущем году. Они считали большой честью стать свидетелями этого исторического события: сегодняшний день был стартовым выстрелом для следующей фазы проекта «Симон». Первые Симониты были готовы разлететься по свету, чтобы посеять семена Братства.

Выпускники были облачены в чёрные костюмы — нечто среднее между фраком и военным мундиром, пошитые в Кимберли по личным эскизам Германа фон Зеттлера. На плечах у каждого поблёскивали по три золотые пуговицы — знаки различия, достойные высокого офицера. Чёрные бабочки на накрахмаленных белых рубашках сидели безупречно. Личные «сопровождающие» помогали одеваться и зорко следили за каждой деталью туалета.

Теперь молодые люди стояли небольшими группками: одни смеялись, другие вели серьёзные разговоры вполголоса. В воздухе висело предчувствие перемен, и напряжённый смех лишь отчасти скрывал их волнение.

Когда Герман фон Зеттлер вошёл в зал, мгновенно воцарилась тишина. Все взгляды устремились к Магу и следили, как он проходит мимо рядов стульев к небольшому подиуму, установленному перед стеной с огромным символом Братства. Достигнув подиума, фон Зеттлер развернулся и несколько долгих секунд молча созерцал молодых людей в тёмных костюмах. Увиденное, судя по всему, его удовлетворило.

— Я горжусь, — произнёс он наконец, весомо кивнув. — Я горжусь тем, что сегодняшним торжеством мы открываем следующий этап на нашем пути. С этого дня мы активно вмешиваемся в ход мировых событий. Пока незаметно для всех остальных — но не без последствий.

Он снова кивнул — медленно, с расстановкой.

— И я горжусь вами, господа! Каждый из стоящих передо мной до сих пор оправдывал все возложенные на него ожидания. Пусть это лишь один шаг на длинном пути — но шаг чрезвычайно важный.

— В ближайшие дни вы покинете это гнездо, которое вас защищало. Вы отправитесь в Германию, к местам учёбы, чтобы вместе с другими молодыми людьми начать подготовку к духовному сану. Отныне речь пойдёт не только о том, чтобы накапливать знания. Нет — отныне вы должны действовать. Вы должны, точно опытные психологи, чувствовать: готов ли тот или иной из ваших не ведающих товарищей услышать о нашем великом деле — и когда именно. Вы станете проповедниками, несущими нашу идеологию. И вы будете солдатами, потому что вам предстоит сражаться за наше дело на передовой. Ваш ум и поддержка Симонитского Братства — вот ваше самое грозное оружие.

Взгляд фон Зеттлера скользнул по лицам стоящих перед ним. Задержавшись на миг на Фридрихе, он едва заметно кивнул ему и снова обратился ко всем.

— Когда я говорю, что в ближайшие дни вы покинете Кимберли, — это относится не ко всем без исключения. Один из вас не вернётся в Германию.

Молодые люди переглянулись, недоумённо пожали плечами. Но никто не проронил ни слова — что Герман фон Зеттлер отметил с видимым удовлетворением, прежде чем продолжить:

— Среди вас есть человек, который сочетает в себе все качества, необходимые для важной задачи, к которой я его избрал.

Он снова выдержал короткую паузу. Казалось, ему доставляло искреннее удовольствие наблюдать, как на лицах разгорается любопытство.

— Господа, один из вас останется здесь, в Кимберли, — чтобы я мог подготовить его к тому, чтобы однажды он возглавил Симонитское Братство. Прошу ко мне Фридриха фон Кайпена.

Все взгляды, точно намагниченные, приклеились к Фридриху, когда тот отделился от толпы и неторопливо двинулся к подиуму. Он выглядел спокойным, почти равнодушным. Но это впечатление было обманчивым: делая эти несколько шагов, он был предельно сосредоточен и ловил возможные реплики бывших одноклассников. Однако в зале стояла тишина.

Когда он оказался рядом с фон Зеттлером, тот с дружеской улыбкой положил ему руку на плечо и лёгким нажимом повернул так, чтобы все могли видеть его лицо.

— Господа, мой будущий заместитель и преемник — Фридрих фон Кайпен.

Сдержанный гул прошёл по залу, но большего не последовало. За годы молодые люди усвоили: решения Мага не обсуждают и не ставят под сомнение. Их принимают. Поэтому, когда фон Зеттлер, благожелательно глядя на Фридриха, начал аплодировать, все немедленно к нему присоединились.

Фридрих с серьёзным лицом кивнул залу, шепнул фон Зеттлеру несколько слов на ухо и вернулся на своё место. Те из одноклассников, кто прежде стоял вплотную, бессознательно отступили на шаг. Фридрих отметил это с тихим удовлетворением.

Герман фон Зеттлер продолжил речь, пророча Братству Симонитов блестящее будущее. Затем Гильмейер произнёс несколько слов для выпускников, «сопровождающие» разнесли на подносах высокие тонкие бокалы с шампанским, и зал распался на маленькие группки, звеневшие хрусталём.

Фридрих как раз беседовал с бывшим соседом по парте о его предстоящей учёбе в Гамбурге, когда перед ним внезапно возник Юрген Денгельман. Верхняя пуговица его белой рубашки была расстёгнута, ослабленная бабочка съехала набок.

— Мы с тобой здесь никогда особенно не ладили, фон Кайпен. Хотя, по правде говоря, я так и не понял — почему. Я считаю решение фон Зеттлера правильным. Хотел, чтобы ты это знал.

С этими словами он развернулся на каблуках и растворился в толпе так же стремительно, как и появился.

Вот как, Денгельман. Началось. Уже начинают подлизываться.

На кратчайший миг по лицу Фридриха скользнула улыбка. В кончиках пальцев странно покалывало. Дело не в шампанском, — он был в этом уверен. Его взгляд обшарил зал. Где Эвелин?

В это самое время Эвелин Гаймерс стояла в кабинете Германа фон Зеттлера. После объявления о преемнике он некоторое время незаметно наблюдал за молодой женщиной, а затем, когда все занялись шампанским и разговорами, бесшумно увёл её к себе — так, что никто ничего не