открываю его и перевешиваюсь через подоконник. Высоко...

Я надеялась, что меня поселят на первом этаже. Замужние женщины, а токовой я считаюсь с того самого момента, когда переступила порог этого дома, не живут наверху. Их место снизу. Женщина должна во всем быть ниже мужчины. Даже если просто ступает рядом с ним по лестнице. Она всегда должна отставать на несколько ступеней. Но Паво, вероятно, решил наплевать на обычаи и даже простынь, которую он должен был продемонстрировать своим близким, отложил на неделю. Ах, как жаль, что не на месяц.

Оглядываю двор, высунувшись из окна. Я не спущусь отсюда. Это будет самоубийство в чистом виде. Очень высоко. Я просто сломаю себе ноги. Прямо под окном располагается небольшая площадка, вымощенная плоским камнем. Это задний двор. Площадка узкая, она огибает фундамент дома на расстоянии не больше полутора метров. За ней растет газонная трава. Трава такая низенькая, что спрятать в ней навряд ли что-то возможно. Рюкзак точно будет заметен. Немного поодаль, с правой стороны, газон обрамляет бордюр из стриженого самшита, а за ним два огромных инжира. Широкие листья густой порослью покрывают раскидистые ветви. В них я и кидаю рюкзак. Он угождает прямо в цель. Из окон его вряд ли разглядишь. Думаю, что его можно обнаружить, только если подойти совсем близко.

— Там что-то интересное? — Вздрагиваю от его голоса. Паво стоит позади меня. Неужели он видел? — Думаю, что тебе пора перебираться в нашу спальню, — отодвигает меня в сторону и закрывает окно, снова извлекая из него ручку.

— Завтра переберусь.

— Я сказал, сегодня, — чеканит рассержено хватая меня за предплечье. — Ничего у тебя не выйдет.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты собираешься сбежать.

— Нет. Куда я пойду? — вжимаю голову в плечи, опускаю голову. — Я приняла свою судьбу. Ты же видишь, я смирилась.

— Роза, не нужно держать меня за дурака. По периметру двора камеры. Ты не пленница. Но я буду видеть каждый твой шаг, куда бы ты не направилась. Думай об этом и будь благоразумной. А еще думай о том, что однажды ты станешь хозяйкой этого дома. Все что ты видишь уже принадлежит мне, а соответственно и тебе тоже. По-моему, жизнь ни так уж и несправедлива к тебе. Тебе так не кажется?

Вскидываю на него взгляд.

— Моего здесь ничего нет и никогда не будет. Эти сказки могут подействовать на кого угодно, но только не на меня.

— Это не сказки.

— То есть, я смогу распоряжаться в этом доме всем по своему усмотрению?

— Пока живы мои родители, нет.

Смеюсь запрокинув голову назад.

— Паво, тебе нужно было забирать нашу Лалу... Она смотрела бы тебе в рот. И мнила бы себя хозяйкой медной горы или владычицей морскою. Со мной такое не пройдет. Я знаю, что меня ждет в ближайшее время.

— Что, например?

— Меня ждёт одна беременность за другой. Я буду рожать детей до тех пор, пока не наскучу тебе и не погрязну в пелёнках и распашонках. Только есть одна проблема. Я этого не хочу… ни сейчас, ни в ближайшее время.

— А чего ты хочешь сейчас? — убирает прядь волос с моего лица.

— Учиться хочу, — говорю абсолютно честно.

Паво усмехается.

— И на кого бы ты хотела учиться?

— Я всегда мечтала об инженерной профессии. Я хотела бы быть инженером-конструктором в машиностроении или судостроении, — я говорю это абсолютно серьезно. Во мне еще теплится надежда, что не все потеряно, что я смогу до него достучаться. Хочу верить в то, что он поймет, что зря теряет время. Не будет ему со мной счастья…

Паво усмехается, снова тянет руку к моим волосам убирает прядь за ухо.

— А если я позволю тебе учиться?

В его глазах я вижу ложь. Не будет этого никогда. Его губы снова приближаются к моим губам.

— Позволишь? — переспрашиваю.

— Позволю, — его дыхание обжигает губы.

— Не лжешь?

— Нет, — слегка касается моих губ.

— Поклянись.

— Клянусь, — снова касание, но более жесткое и напористое. Сама целую его, задвинув отвращение в самый дальний уголок своего сознания. Только бы не разрыдаться, только бы вытерпеть…

Он снова опрокидывает меня на кровать, покрывает поцелуями шею. Стиснув зубы, скулю про себя. Он тянет вырез кофточки вниз оголяя мои плечи. Целует ниже, добирается до груди. Я рыдаю внутри и не знаю, как долго я смогу это вытерпеть.

— Я люблю тебя, Роза, — шепчет возвращаясь к моим губам. — Я все для тебя сделаю, только попроси.

— Ты меня не обманешь? — произношу с трудом поборов всхлип.

— Не обману, — снова набрасывается на мои губы и терзает их, пока его руки хозяйничают на моем теле.

— Не сейчас, — перехватываю его ладони, пробравшиеся под юбку.

— А когда?

— Завтра, — отвечаю коротко.

— Какая разница? — внимательно смотрит мне в глаза.

— Ты мне обещал... Как я могу тебе верить потом, если ты не сдержишь данного мне слова, сейчас.

— Я поклялся тебе!

Отрицательно качаю головой.

— Завтра! — произношу твердо.

Поднявшись с кровати, Паво пошатываясь идет к окну, распахивает его. Выдыхает несколько раз, почти перевешиваясь через подоконник.

Сердце бьётся как сумасшедшее. Неужели он заметит? Но Паво смотрит в другую сторону.

Отталкивается от подоконника, поворачивается ко мне.

— Не сиди в комнате. Знакомься с домом. Женщины ждут тебя к завтраку.

— Хорошо. Я выйду, — поправляю на себе одежду.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я тебе не враг. В этом доме у тебя нет врагов. Мою женщину никто не обидит.

Киваю. Жду пока он покинет комнату. Он не спешит уходить. Стоит и просто смотрит на меня. А я не могу оторвать взгляда от пола.

В дверь стучат, в комнату заглядывает Рада. Просит меня помочь ей на кухне. Вероятно, делает это по чьей то просьбе. Она встревоженно поглядывает не Паво. Тот довольно резко отправляет ее.

— Я пойду помогу, — поднимаюсь и направляюсь к двери.

— Это не обязательно, — кидает мне в спину.

— Завтра мне предстоит стать частью этой семьи. Я должна быть полезной.

Паво кивает и идет следом за мной. Он не закрыл окно...

Рискнуть и сломать себе ноги? Или попытаться выйти через дверь?

Дом большой, но народу в нем немного. Кроме матери и отца Паво, в нем живут еще четыре человека: Рада и ее муж — старший брат Паво, их маленький сын и бабушка. После нашей свадьбы Рада со своим супругом и ребенком переедут. Оставив Паво с молодой женой досматривать родителей. Так положено, в отчем доме всегда остается младший сын. Вчера в доме находилось еще несколько человек. Я слышала голоса посторонних женщин.