— Ну… тыщ восемьдесят есть, — пожимаю плечами.

— Бери деньги, поехали!

— Куда?

— Машину тебе покупать.

— Гонишь, что ли!? — даже не пытаюсь сдержать усмешки.

— Я жду тебя в машине!

— У меня на карте, — не двигаюсь с места.

— Значит нужно снять!

— Харе прикалываться! Мне велосипед не нужен!

— Шевелись давай! Или поднимаешь свою задницу и едешь со мной! Или выметайся отсюда. Мне по хер где ты будешь жить.

* * *

Дядька Венька улыбаясь своей металлической улыбкой с хитрыми глазами отпирает здоровенный амбарный замок на заржавевшем гараже.

— Егор Саныч! Вы не пожалеете. Не машина, а лялечка. Всего два хозяина! До меня дедок ею владел четырнадцать лет и я, — задумывается на несколько секунд, — считай двенадцать. Нет! Тринадцать лет!

У меня прихватывает сердце и потеют ладони. Взглядом пытаюсь показать сторожу, что не готов к такой покупке, отрицательно качаю головой. Он лишь довольно улыбается и распахивает ворота. Если бы Егор не придержал меня за шиворот, я бы, наверное, потерял сознание. Темно вишневая семерка под равномерным слоем пыли стоит в забитом до отвала всяким хламом, гараже.

— Что с ним? — кивает на меня дядька Венька обращаясь к Егору.

— Это любовь с первого взгляда. Мы ее берем! — голос Егора эхом раздается в моей голове.

— Она хотя бы заводится? — блею я себе под нос. — Капец, ну и цвет…

— Что такое, Тимур! — заглядывает мне в глаза этот придурок. — Можем посмотреть еще копейку в соседнем поселке. Она кремового цвета, правда сквозь ее гнилые двери может кошка пробежать, но она на двадцать тысяч дешевле.

Дядька Венька сосредоточенно на нас смотрит, переводя взгляд с моего лица на лицо Егора, спрашивает:

— Завести?

— Заводи! — дает ему отмашку Егор.

— Только смотрите… стояла долго. Я на ней считай полгода не выезжал никуда. Как ослеп на один глаз, так больше за руль и не садился. Может придется толкнуть.

Но семерка заводится с первого раза. Только дергается, как в припадке, пока выкатывается из захламлённого гаража. По мере того, как она выезжает на улицу, позади нее начинает сыпаться всякий хлам. Какие-то коробки, лыжи, торшер, пенопластовые вкладыши, оставшиеся от упаковки бытовой техники, рваные кроссовки, удочки, тазы и горы пластиковых баклажек, равномерно застилают пространство, некогда отведенное этой «лялечке».

— Как часы! Четко работает, — комментирует звук двигателя Егор и поджав губы удовлетворённо кивает головой.

Ну ты и урод…

— Она дергается!! — каким-то чужим голосом произношу я. — Это по-твоему как часы?

— Соринка в карбюратор, наверное, попала. Жиклеры продуете и все будет тип-топ, — говорит довольный мужик оборачиваясь назад. — Один момент! — возвращается в гараж и ныряет в свои завалы. Через несколько минут волоком вытаскивает старый брезентовый рюкзак. — Я вам в подарок, запчасти отдам, — демонстрирует связку резинок. — Вот прокладки, там внизу должны быть еще и паранитовые, у меня все ремкомплекты есть рыться не буду, жиклеры кстати новые, сайлентблоки, тормозные колодки — продолжает копаться в рюкзаке. — И самое главное, — вытаскивает из него какую-то рыжую потрёпанную книгу и вручает ее мне. — Инструкция по эксплуатации, — произносит подытожив весь этот бедлам. — Тим Саныч, ты присядь. Салон посмотри. Отличная машина, я на ней раз в неделю жену на электричку вывозил и все. Ездила только по месту. У нее и пробег за двадцать семь лет, просто смех. Считай, что новая!

— Посмотри, посмотри, — толкает меня в спину Егор.

Я бы уже взбрыкнул, но он сказал, что выставит меня из дома. А у меня квартиранты, семья с маленьким ребенком, их быстро освободить квартиру не попросишь. Да и договор у нас…

Заглядываю в машину. Нет у меня нормальных слов, чтобы описать все свои эмоции по этому поводу. Это лютый пи… ц.! Она даже не затонирована.

— А номер посмотри какой! — толкает меня Егор. — Отличный номер. Днем с огнем такой не сыщешь.

— Что отличного в цифрах четыреста тридцать девять?

— Ты не на цифры смотри, а на буквы, дубина.

Закатываю глаза, а этот дебил сияет во все тридцать два.

— Ну хорошо, что не СРУ… — бормочу я, заглядывая в багажник, в котором валяется лысая как башка дядьки Веньки запаска.

— Не ссы, Тимурка! Разберешься! Жиклеры продуешь и в добрый путь. Сам же говоришь, что девушки у тебя непривередливые. А это бессмертная классика, — толкает ногой колесо.

— Еще варианты есть? — смотрю на него с надеждой.

— Гнилая копейка или сам ищи, но тогда, собирай вещи и дерись с Михалычем за место в подсобке. Боюсь, что он тебе его не уступит.

— А в кабинет твой можно? — прикидываю, что в комплексе есть все необходимое для жизни. В раздевалках есть душевые. Даже буфет есть, но это не проблема, еду всегда можно заказать. Правда с Улькиной стряпней она конечно не сравнится.

— Не, не, не! Ты же и туда девок таскать начнешь. Нет! — произносит категорично.

— У вас наличные или переводом оплатите? — встревает в наш разговор сторож.

— У него наличные, — отвечает ему Егор и вытаскивает из папки бланк договора купли продажи.

* * *

Я снова проспал. Вылакал в одного бутылку рома и уснул прямо в сторожке. Дядька Венька, довольный до невозможного, уступил мне свое место. Я отправил его домой обмывать продажу. Видеть его не могу.

Лошадь утром стояла на месте. Мне даже лень было просматривать видео. Заглянув в стойло, уже было собирался уходить, как взгляд напоролся на резинку. Такую штуку, которой девчонки завязывают волосы. Она была черной, но в нескольких местах на ней были прикреплены белые бусины, вроде жемчуга. Повертел находку в руках и сунул в карман. А когда вернулся в сторожку все же решил посмотреть ночную запись.

Глава 14

— Охренеть!! Девчонка… Не конокрад, а конокрадиха!

Она невероятно обнаглела. Мало того, что которую ночь подряд эта бандитка тырит мою лошадь. Так она уже и не прячется особо. Если на прошлых записях она была в капюшоне, то сегодняшней ночью толстовка была при ней, но повязана она была вокруг талии. На самом деле дни стоят капец какие жаркие. Ночь прохладой тоже не балует. Духота страшная. Без кондея вздернуться можно...

Нисколько не шифруясь, она вошла в денник, как к себе домой. Почистила кобылу, расчесала ей гриву и не спеша вывела ее из стойла. Лишь один раз дернулась от какого-то звука. Резко обернувшись, бросила взгляд на камеру. Она ее видит! Во наглость! Может, думает, что муляж? От резкого движения головы ее коса покачнулась и задела перегородку, перекладина которой и стянула слабо завязанную резинку с ее волос. Ну