class="p1">– С меня довольно, я не хочу быть подопытным приматом. – Я тут же почувствовал агрессивный оттенок этих слов и неохотно добавил: – Без обид, доктор.

– Ничего, мой мальчик, – снисходительно ответил доктор Бейнбридж. – Однако я уверен, что осмотр тех двух американских специалистов будет очень полезен для вашего лечения.

– Могу я задать вам вопрос, доктор? – Я твердо стоял на своем. – Если все пройдет хорошо и вы найдете некий ген, который является виновником моей слепоты, можно ли будет сказать, что именно из-за этого аномального гена мой слух и обоняние стали такими острыми, не так ли?

– Хм, я считаю, это просто механизм самокомпенсации организма. Однако ситуация, которую вы сейчас описали, хоть и маловероятна, но теоретически возможна.

– В таком случае, если вы каким-то образом замените этот ген, мой слух снизится до уровня слуха обычного человека… или даже, возможно, будет поврежден, как у других пациентов с амаврозом, верно? В то же время вы не можете гарантировать, что мое зрение обязательно восстановится.

– Как врач, – вздохнул доктор Бейнбридж, – я не могу отрицать, что в некоторых случаях такое возможно.

– Нет, спасибо, – горько сказал я. – Я вполне доволен теми чувствами, что оставил мне Бог.

– Бенджамин, – строго указал отец, – нельзя быть таким пессимистичным…

– Я поддерживаю решение Бена, – неожиданно заговорила мать, все это время хранившая молчание.

– Мари! – Отец, что случалось крайне редко, повысил голос; в его тоне сквозило удивление, словно от предательства.

– Герберт, не дави на него. В конце концов Бену всего четырнадцать.

– Рано или поздно ему придется столкнуться с этим, – возразил отец.

– Я не это имела в виду, – спокойно сказала мать. – Генная терапия для лечения амавроза еще находится на начальной стадии, и я верю, что в ближайшие годы будет большой прогресс. Когда технология станет более развитой, шансы позволить Бену снова видеть также значительно возрастут. Доктор Бейнбридж, я права?

– Да, мэм, – поддержал ее доктор. – Благодаря развитию современной генетики и компьютерных наук я уверен в этом.

– Но, – резко возразил отец, – как вы сами только что упомянули, один мальчик после лечения добился поразительных результатов. Означает ли это, что чем меньше возраст пациента при лечении, тем выше вероятность восстановления?

– На данный момент, – доктор Бейнбридж осторожно подбирал слова, – нет никаких данных, подтверждающих эту гипотезу.

– Но вы действительно так считаете, не так ли?

– Хм… Если учитывать скорость метаболизма и другие аспекты, я должен сказать, что это разумное предположение.

– Мне все равно! – Вулкан, долго дремавший в моем сердце, наконец начал извергаться с невероятной мощью. – Мне все равно, когда подходящее время для лечения, мне все равно, смогу ли я вообще видеть! Я всегда был слепым, и у меня нет ни капли обиды на это. А потом вы заявляете, что можете вылечить мою болезнь – ладно, я попробовал, это не сработало, пора остановиться! Я не хочу в Америку, я не хочу, чтобы мне снова засовывали в глаз иглу, я не хочу, чтобы все это начиналось сначала! Вы поняли?!

Когда мой рев постепенно стих, вся палата погрузилась в мертвую тишину. Стук капель дождя по подоконнику напоминал тиканье часов.

Вскоре мать заговорила:

– Доктор, не могли бы вы оставить нас наедине?

– А, да, конечно, мэм… Пойдемте со мной, мисс Уилкинс.

Напуганная медсестра, дрожа, поспешно последовала за доктором Бейнбриджем из палаты. «Когда-нибудь, – некстати подумал я, – этот позорный эпизод будет красочно описан и станет темой для разговоров за чаем в семье Томпсон».

– Ты прав, Бен, – мягким, словно облако, голосом сказала мать, – это твой собственный выбор. Мы не будем тебя принуждать. Герберт… – Последнее слово было произнесено с ударением.

Ответа не последовало. Я лишь слышал учащенное, неровное дыхание отца. Долгое время он не мог взять себя в руки.

Мне невольно вспомнился тот день, почти два месяца назад, когда отец радостно объявил, что Институт офтальмологии Лондонского университета добился прорывного прогресса в лечении врожденного амавроза с помощью инъекций генетических фрагментов. В тот момент он тоже был так взволнован, что почти не мог дышать.

– Герберт, – видя это, поторопила его мать, – может, ты спросишь доктора Бейнбриджа, когда мы сможем забрать Бена домой?

– Хорошо, – кратко ответил отец. Помедлив, добавил: – Однако, раз уж мы приехали в Лондон, прежде чем возвращаться в Германию, найдем время сходить в музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит.

Мать с радостью согласилась. Она и отец вместе вышли, чтобы организовать посещение музея – что для меня имело бы смысл только при наличии сотрудников, готовых давать пояснения, и предметов, которые можно было бы изучить собственноручно.

Я снова подошел к окну, глубоко вдыхая влажный уличный воздух. В груди было тяжело. Непередаваемое чувство. «Неужели я и вправду такой бесполезный лишь потому, что не вижу?» – беззвучно кричал я.

Дождь усилился. Казалось, даже Темза вскипела. Над туманным городом поднялся ветер, словно душа отца Мартина несла мне ответ, которого я не мог понять.

Вдали прозвучала полная мелодия Вестминстерских часов, означающих наступление часа. Сразу же Биг-Бен начал свой глухой, скучный бой.

Биг-Бен… Я получил свое имя благодаря ему. Именно так, десять лет назад, в тот день, когда они впервые приехали в приют. А-Да… Биг-Бен… Бен… Бенджамин… «Пожалуйста, выложи “Бенджамин”, произносится как B – E – N – J – A – M – I – N», – прозвучал в моих воспоминаниях мужской голос.

Что, если б я тогда не смог этого сделать?

Я, словно Элизабет после купания, быстро и с большой амплитудой стал крутить шеей из стороны в сторону, и голова закачалась, словно у болванчика. Как будто таким способом можно было вытряхнуть этот вопрос из головы…

Глава 19

Покачав головой с десяток раз, я почувствовал лишь головокружение, а шея так заныла, что казалось, вот-вот сломается. Однако та мысль, однажды возникнув, словно пустила корни у меня в голове, и я не мог от нее избавиться.

Сейчас была глубокая ночь; с момента моего чудесного благополучного возвращения прошло уже несколько часов. Лапша Пропойцы наверняка уже давно съедена. Тетя Де по соседству не подавала признаков жизни – казалось, она совершенно ничего не знала о моем захватывающем приключении.

В комнате на нижнем уровне – как раз когда я подумал, что опасность миновала, – А-Сян внезапно набросилась на меня и отчаянно вырвала из моих рук тот блокнот. А-Сян, всегда такая покорная, почти незаметная!..

Она испугалась, что я прочитаю то, что было написано на той странице… Вероятно, просто не успела учесть тот важный факт, что я слепой. Внезапно обнаружив, что