class="p1">— Ну раз так, то завтра к обеду я пошлю к тебе в гости Гемаха и Голос Короля, чтобы вы отправили их в Крахатдум, — произнес он как само собой разумеющееся.

Вот так, перестал ходить вокруг да около и поставил перед фактом.

Однако странные вещи говорит Осевой Король.

— Ваше Величество не желает лично посетить Крахатдум? — не стал скрывать удивление я.

— Хах! — весело усмехнулся мой собеседник. — Голоса и Гемаха с его сопровождающими будет более чем достаточно!

— Хорошо, я вас услышал, — спокойно ответил я.

Несколько секунд он пристально глядел на меня, а затем поджал губы и покачал головой:

— Хотел бы я, чтобы все было иначе, Илья.

Я снова ничего не ответил и лишь про себя отметил, что за время нашего общения он ни разу не назвал меня «сыном». В прошлую нашу встречу все было иначе.

— Ладно, раз уж мы все обсудили, ступай домой, а то двум молодым женам, уверен, скучно без их мужа. Да и горячую невесту тоже нужно вниманием побаловать. Завтра, как Гемах вернется, пошлю вам весточку с датой вашей свадьбы. Пока, Илья, — помахал мне рукой мой биологический «отец».

Интересно он все-таки закончил. И главное, все по делу, понимает, что после того, как я пущу своего единокровного брата в Крахатдум, у меня уже не будет веских причин отказываться от его щедрых предложений. Точнее, причины-то будут, но основной шаг, после которого глупо отступать, уже будет сделан.

— Идем, гость дорогой, заждалась тебя твоя красавица, — едва замолчал Осевой Король, появился бессменный кролик, поманив меня передней лапкой.

* * *

Когда я вернулся в Эльдер, наш план по созданию клана Ильяриз уже вступил в следующую стадию. Иными словами, из шести постояльцев-Аристократов во дворце остались лишь мы с дядей Геной. Ну и моя гостья — Дита, которую я вежливо попросил отдохнуть после аудиенции с Королем в своей комнате.

— Вот значит как… — задумчиво протянул Крокомот и хлебнул чая из чашки. Вдвоем с ним с ним мы сидели в гостиной на первом этаже. — Ну что ж… не удивил его Осевое Величество.

— Не удивил, — согласился я, — разве, что тем, что сам не пожелал отправляться в Крахатдум.

— Может быть, соблюдает имидж… А может быть, что еще…

— Сейчас неважно. Мы все равно уже никак не сможем выполнить его желание, — хмыкнул я.

Дядя Гена смотрел на меня, нахмурив брови, затем улыбнулся.

— Я горжусь тобой, — выдал он. — Я рад, что у нас с Инни есть такой сын, как ты.

Засмущал, черт подери! Так неожиданно… Хех…

— Нам тоже с мамой повезло, что ты был рядом с ней и со мной, — благодарно кивнул я.

Дядя Гена хмыкнул, а потом, хлопнув огромной ручищей себя по ноге, изрек:

— Вот и славно. А теперь давай перейдем к делам…

Вдвоем мы минут сорок обсуждали детали нашего ближайшего будущего, после чего направились на очередную (очень надеюсь, что решающую и успешную) встречу с «Хвостом Виверны».

В целом, тот день выдался напряженным, как и вечер, который мы вместе с дядей Геной провели на встрече глав Альянса.

Вернувшись домой уже ночью, я не смог сразу заставить себя отправиться в свою спальню. Пожелав спокойной ночи дяде Гене и своим Стражам (сопровождали меня Арнольд с Куприной, и им пришлось приказать идти спать), уселся на одной из скамеек во дворе, прямо напротив статуи мне великому.

Дело сдвинулось с мертвой точки. Нет, не так — дело сорвалось с места и понеслось во весь опор. Надеюсь не в пропасть…

Эх, привык я во многом полагаться на свою чуйку. Сейчас же в некоторых вопросах она не дает четких ответов, а порой и откровенно теряется. Что нервирует. Однако в то же время это и заставляет сердце биться быстрее, а душу сжиматься от нетерпения. Азарт? Пожалуй, он…

Мы с союзниками считаем наше дело правым! Хотя среди нас и мало тех, кто сражается только ради благородных идеалов. Каждый в той или иной степени преследует свои эгоистичные мотивы. Если подумать, даже тот, кто поднимает меч исключительно ради свершения подвига и правого поступка — тоже эгоист, жаждущий удовлетворить свою потребность к защите слабых и справедливости.

Если размышлять дальше, в нашей войне и вовсе нет правых и виноватых. Есть только цели, которые преследует та или иная воюющая единица.

Однако же когда мои эгоистичные цели совпадают с моим пониманием, что есть хорошо, а что плохо — вот тогда я могу сказать, что сражаюсь за правое дело.

Условно конечно. Многое в мирах условно…

Отчего-то думая об этом, я вспомнил о Клавдии Игоревне. Не обычной школьной учительнице, а о том могущественном существе, что дало мне силу. Всплывший в голове образ усмехался одобрительно. Да уж, чего только не привидится.

Внезапно я ощутил приближение мощного и знакомого сосредоточения праны. Повернув голову, улыбнулся Дите, облаченной в халат, подол которого опускался ниже колен.

— Чего не спишь? — осведомился я.

— Проснулась, подошла к окну и заметила тебя в одиночестве, — чуть смущенно ответила она. — Можно присесть? Не помешаю?

— Конечно, садись, — я демонстративно подвинулся, хотя и так места на скамейке хватало.

— Удивительно видеть тебя одного в такое время, — произнесла она, уместившись рядом так, чтобы не соприкасаться со мной.

— Отчего же?

— Хотя бы оттого, что вчера у тебя была свадьба с Госпожой Ранзой, а меньше недели назад с Госпожой Ханиэль. Что-то случилось?

Логичный вывод. Если я ночью сижу в одиночестве, а не провожу время с кем-то из жен (необязательно в постели — те же прогулки тоже считаются), можно заподозрить неладное.

— Прости, я, должно быть, лезу не в свои дела, — смущенно выпалила Дита. — Вероятно кто-то из них просто готовится к свиданию, а ты ждешь. Ой… прости, забудь, — богиня отвернулась. — Я, наверное, пойду.

— Ничего страшного, не переживай, — выдал я пару дежурных фраз, чтобы успокоить девушку.

На самом деле, я хотел бы ей рассказать, что моих жен нет во дворце, однако такие подробности выдавать потенциальному противнику не стоит. Да, утром увидит, что Хани, Ранза и остальные отсутствуют. Но пусть лучше думает, что по делам рода они отправились рано утром, а не вечером (не ночевать дома более подозрительно).

— Илья, — вновь повернулась ко мне девушка, — скажи…, — она поджала губы и опустила глаза. Хочет раскрыться, хочет, чтобы между нами была искренность, но чувствует, что все сложно. И это давит на Диту. Сильно давит.

— Спрашивай, не бойся, — подбодрил ее я.

— У нас с тобой все будет хорошо? — заглянув мне в глаза, тихо спросила она.

— Да, — ответил