class="p1">– Раз вы так говорите, тогда хорошо. Однако школа не может предоставлять индивидуальные условия только для вашего сына. Если в дальнейшем Бенджамин не сможет успевать за обычной программой, мне придется отчислить его. Прошу понять меня.

– Я считаю это вполне справедливым. Благодарю вас, господин директор.

Из кабинета директора донесся шелест – вероятно, достигшие согласия стороны подписывали соответствующие документы.

Я в тревоге ждал за дверью, сердце мое колотилось. Хотя Ясмин была со мной, она совсем не нервничала. В кабинете директора стояла тяжелая дубовая дверь, которая для обычного человека была достаточной преградой для любых звуков, поэтому она совсем не понимала, как сильно я хотел остаться в этой школе.

* * *

– Это сценарий для двоих, – робко сказал я. – Одному мне не справиться…

– Тогда не занимайся этой ерундой! – крикнула Ясмин. – Ты опять о Китае! Мы сейчас немцы! Представлять Германию – предоставь это Матильде и другим. – Матильда была нашей одноклассницей из настоящей немецкой семьи.

С этими словами Ясмин в гневе выскочила из комнаты и столкнулась с проходившей мимо фрау Веймер. Та издала стон от боли, но виновница происшествия, даже не обернувшись, убежала.

– Фрау Веймер, – шаги поспешно приблизились издалека, – с вами всё в порядке?

Крепкая как бык баварка, конечно, не была так легко сражена.

После того как фрау Веймер ушла, вошла Илань – и сразу же была поражена моим удрученным видом.

– Бен, вы с Сяо Я поссорились? – лишь через мгновение осторожно спросила она.

Илань по-прежнему говорила по-немецки. С ее точки зрения, в этом не было ничего предосудительного, но это лишь ухудшало мое настроение.

Два года назад, в первую же неделю нашего пребывания в новом доме, Ясмин начала ежедневно посещать курсы немецкого языка. Эти курсы, организованные Федеральным министерством образования и научных исследований, были созданы специально для детей, длительное время живущих в Германии, но не имеющих базовых знаний немецкого. В первый же день занятий Ясмин принесла домой толстую стопку учебных материалов – все были книжками с картинками для обучения чтению.

Само собой разумеется, такая методика обучения мне не подходила.

Именно в этот момент в мою жизнь вошла Илань. Она была студенткой из Китая, нанятой в качестве домашнего учителя. В ее обязанности входило общаться со мной на китайском языке, а затем переводить дословно, чтобы я выучил соответствующие немецкие фразы. В английском 26 букв, а в немецком на четыре больше – плюс Ä, Ö, Ü, ẞ; для меня это было сущим пустяком.

Однако работа Илань была совсем нелегкой. После нескольких месяцев занятий я уже довольно хорошо освоил лексику и грамматику. Что касается устной речи, то, находясь в окружении приемных родителей, фрау Веймер и даже Ясмин, даже если б я и хотел, было трудно не прогрессировать быстро. Проблема была в том, что Илань также пыталась заставить меня взять в руки карандаш.

К письму – к тому делу, результат которого я не мог ощутить сам, – я испытывал безоговорочное и устойчивое сопротивление. До тех пор пока Илань не начала учить меня китайским иероглифам.

При письме, если надавить сильнее, кончик пера будет вдавливаться в бумагу, оставляя углубления. Хотя и не так отчетливо, как на костях маджонга или литерах, но при тщательном и внимательном ощупывании кончиками пальцев действительно можно было почувствовать форму иероглифов. Сначала Илань писала каждый иероглиф размером с ладонь, и после того, как я его запоминал, она, водя моей рукой, учила меня писать иероглифы обычного размера. За весьма короткий срок я научился писать китайские иероглифы, и немецкий язык, естественно, уже не составлял для меня труда.

Родители, без сомнения, были вне себя от радости. Помимо повышения зарплаты Илань, они даже планировали, чтобы Ясмин тоже продолжила изучать китайский, но та не проявила к этому большого интереса, и в конечном итоге все сошло на нет.

В знак благодарности за милость семьи фон Виттштейнов Илань самостоятельно выучила шрифт Брайля и вместе со мной начала читать по нему. «Волшебник страны Оз», «Сказки Андерсена», «Алиса в Стране чудес», «Приключения Пиноккио»… Были как китайские, так и немецкие версии. Именно благодаря такой базе приемный отец был полон уверенности и настаивал на том, что мне не нужно идти в школу для слепых.

– Бен? – снова спросила Илань, в ее тоне сквозило беспокойство.

Я покачал головой и сжал губы, стараясь не показывать обиду. Затем подошел к безмолвному магнитофону и вынул кассету из лотка.

– Это… возвращаю, – сказал я ей по-китайски. Но из глубины моего горла поднялась горечь.

– Кассета с «Потомками дракона»? – удивилась Илань. – Разве она не понадобится вам завтра на уроке?

Я не ответил, но Илань, казалось, уже все поняла.

– Оставь ее себе, послушай еще, – с преувеличенной бодростью сказала она. – У меня на компьютере есть MP3-запись.

На самом деле именно от Илань я впервые услышал эту песню. Позже задание мисс Трумэн напомнило мне текст песни, и я специально попросил Илань перезаписать ее на кассету, которую можно было бы воспроизвести в классе.

– Илань… – тихо пробормотал я. – Германия и вправду лучше, чем Китай?

– Что? – Она то ли не расслышала, то ли мой вопрос застал ее врасплох.

– Почему ты приехала в Германию?

– Я приехала сюда учиться, ты же это знаешь.

– Но, – настаивал я, – ты ведь могла учиться и в Китае.

– М-м… Нельзя отрицать, что для моей основной специальности уровень преподавания и исследований в Германии действительно несколько выше, чем в университетах на родине.

– Тогда… после окончания университета ты вернешься в Китай? – Я помнил, Илань упоминала, что следующим летом она уже сможет набрать необходимые для выпуска баллы.

– Вероятно, да… Если смогу найти здесь подходящую работу, возможно, задержусь еще на несколько лет.

– Вот как…

– Однако, – поспешно добавила она, – я, конечно, вернусь на родину.

В этом мире некоторые люди от природы обладают способностью распознавать ложь. Я начинаю верить, что, возможно, я один из тех, кто наделен этим даром.

Этой ночью я впервые с момента приезда в Германию пережил бессонницу. Когда я встал с кровати, вокруг царила полная тишина. Наверное, прямо как в книге, когда Алиса падала в кроличью нору: «совершенно темная, ничего не было видно».

Конечно, для меня это не составляло ни малейших трудностей. Я достал кассету, которая завтра не понадобится, вставил ее в свой плеер, перемотал и нажал на кнопку. В наушниках снова зазвучала уже знакомая, но все же недосягаемая мелодия:

Далеко на востоке есть река.

Имя ей – Янцзы.

Далеко на востоке есть река.