сброда просматривались испуганные и униженные лица местных жителей, которые просто терялись среди властных желтых физиономий с раскосыми глазами. С напряженным вниманием ребята созерцали печальную картину; они знали, что грядут события, им не подвластные, которые полностью изменят привычный уклад жизни.

– Вернемся в дом, – дрогнувшим от волнения голосом проговорил Даниел, с тревогой косясь на Диану. Догадливый юноша понимал, что бездействие в особнячке гостеприимных родственников Тэнки особенно тяжко переживается Дианой. Действительно, гордая кагилуанка с каждым днем становилась все более замкнутой. Брови ее были постоянно сурово сдвинуты, а лицо омрачено печалью.

Девушка ужасно тосковала по Артуру; каждый день, проведенный в Той-что-примыкает-к-лесу, незримо отделял ее от любимого. Скорее всего Артур остро нуждался в их помощи. Они-то находились все вместе, а он был совсем один. Как же только убраться из этой проклятой деревни, когда их со всех сторон оцепили полидексянские солдафоны? И какой участи следует ждать им самим?

На самом деле Диана была бы рада любым переменам; постоянное сидение в особнячке, пусть даже весьма уютном и милом, наполняло ее сердце гнетущей тревогой. Она бы с огромным удовольствием ушла в Троссард-Холл, да только пешком выйти из деревни не представлялось возможным – со всех сторон, решительно со всех их теперь окружали мрачные дозорные в странных птичьих одеяниях. Впрочем, пленникам везло, что особнячок до поры до времени оставался без внимания чужаков. Но надолго ли?

Даниел с Тином без устали помогали старикам по хозяйству, Тэнка с Дианой иногда занимались готовкой. Их жизнь текла монотонно и скучно, но все же друзья были вместе и могли черпать в совместном времяпрепровождении хоть какое-то утешение. Сколько прошло дней? Диане казалось, что целая вечность. Но однажды все изменилось.

Ракел, внук бабушки Грейды и дедушки Стеллы, парень, которого Артур встретил в особнячке еще в самом начале своего путешествия в столицу, принес в дом плохие вести. Кстати, он вместе с другими деревенскими ребятами предпочел уйти в леса.

Но вот одним глухим и промозглым вечером за круглым оконцем показался его белобрысый вихор. Ракел тихо, будто полевая мышь, пролез в дом, воровато озираясь по сторонам. Семья как раз собралась за столом; они только приступили к скромному ужину.

– Это ты, голубчик! – всплеснула руками бабушка Грейда, невероятно обрадовавшись, увидев блудного внука. – Как ты похудел! Да и вид у тебя… Болезненный…

Действительно, Ракел, всегда отличавшийся богатырским телосложением и отличным здоровьем деревенского работяги, теперь выглядел как загнанная ездовая лошадь. Лицо его было все в поту, грязная одежда местами порвалась, обнажая тощее жилистое тело, под глазами обозначились темные синяки. Юношеское лицо его было не по возрасту серьезным и озабоченным.

– Плохо дело, – отрывисто проговорил он, бухнувшись со всеми за стол.

– Поясни, – спокойным голосом попросил дедушка Стелла, ни при каких обстоятельствах не терявший самообладания.

Ракел еще больше нахмурился и тут, к совершенному изумлению и огорчению всех присутствующих, вдруг заплакал навзрыд, как ребенок.

– Мои друзья… Они погибли, – через силу проговорил он, пытаясь справиться с собой. – Все до одного!

– Вороны? – так же хмуро и спокойно спросил Стелла, и юноша согласно кивнул, звучно всхлипнув. – Они всех убивают, кто уходит из деревни… Верно, специально, чтобы новости не дошли до Беру. Наших голубей подстреливают. Сжигают голубятни! И убивают единорогов, которые пролетают над деревней. Мы совершенно отрезаны от остального мира! И никак не подать весточку о помощи. В тех, кто отходит от деревни хоть на единометр, тут же стреляют без разбора. Так они расправились с Мигом и Бейном, мне же удалось спрятаться в овраге…

– Что же нам делать! – запричитала бабушка Грейда в отчаянии. – Как же наши утятки, где мы их спрячем?

– Мы и не собираемся прятаться! – с какой-то нехарактерной для себя гордостью воскликнул Даниел, блестя темными глазами. Его лицо – серьезное, решительное и еще очень юное, нахмурилось, ибо сын академиков, привыкший в своей семье к любви и справедливости, не понимал, как можно вторгнуться без приглашения на чужую землю, да еще и устанавливать свои порядки.

– Молчи, сынок, – замахала на него руками бабушка Грейда. – Ты так от юности своей говоришь, не понимаешь всего… Что же нам теперь делать, ах, что делать! – пожилая женщина схватилась руками за голову и принялась в панике раскачиваться на стуле, но дедушка Стелла бесцеремонно прервал ее метания:

– Ничего они нам не сделают. Будем жить, как прежде, авось не тронут. Когда-то же они уйдут от нас. Не будут же они вечно тут околачиваться? Тем более что и дворов свободных почти не осталось. Вчера вот заняли у старухи Аниксы лачугу, чую, скоро и до нас доберутся, шакалы поганые!

– Я убью их, если они переступят порог нашего дома! – горделиво подрагивая ноздрями, воскликнул Ракел, вновь обретя мужество, но дедушка Стелла покачал головой.

– Нет, дуралей, ты так делать не будешь! Ты с ножом-то кухонным не умеешь обращаться; когда свинью резал, все пальцы себе пообтесал. Где уж тебе, неумехе, справиться с целой армией?

– Чай не пропаду! Как со свиньей, так и с этими мразями поступлю! – хмуро возразил Ракел, которому ужасно не понравилось, в каком свете представил его дед. Тем более что за столом находилась прекрасная сероглазая девушка, уже давно приглянувшаяся деревенскому парню.

– Мы не будем ни с кем воевать, – решительно отрезал дедушка Стелла. – Если они заявятся к нам, значит станем радушными хозяевами, ибо мы такие и есть.

– Унижаться перед захватчиками? – в отчаянии простонал Ракел, схватив голову руками.

– Нет. Проявим мудрость. Если завтра к нам нагрянут, будем вооружены мудростью и терпением ко всем, даже к врагам нашим.

Увы, дедушка Стелла, сам того не желая, накликал беду. На следующий же день, как он и пророчил, к ним заявились нежданные гости. Один был молодой, худощавый, на непомерно длинных ногах, что вкупе с вороньей маской действительно делало его весьма похожим на черную облезлую птицу. От его овечьей бурки разило тухлой козлятиной, лицо у него было юным, красивым, но излишне надменным. На подбородке у него небрежно вились желтоватые курчавые волоски, как у барана, а узкие глаза были совершенно черными. В руках он держал острую саблю, а за спиной у пришельца висел колчан стрел. С ним было еще три человека, все мужчины, но постарше.

Несмотря на возраст, юнец командовал всеми остальными.

– Шлавный дом. Шлавный, – шепелявя, провозгласил он, с удовольствием осматривая особнячок.

– Вам чего, гости дорогие? – робко воскликнула бабушка Грейда, которая выскочила из дома сразу же, как заметила в саду незнакомцев. Впрочем, не она одна отреагировала на вторжение: дворняжка Малта, заприметив