может быть закрыта или изменена без того, чтобы не нанести его личности, его основе…

— То есть, он теперь сам, до смерти, будет наносить себе вред? — скривился я.

— Душа меняется после каждой жизни, Джо, — пожала плечиками богиня, — В следующей Освальду просто надо будет быть осторожнее с алкоголем. А через еще пару — это сгладится, душа придёт в равновесие. Зато он останется волшебником.

Теперь понятно, почему старушка Лонкабль иногда прибивает младенцев, узнав о них нечто совсем уж жуткое. Жестко, конечно, но лишь с точки зрения смертного, а не бессмертной души. Хотя тогда, получается, странно, что я не потерял в волшебной силе, когда Лунного кота от меня отделили, а наоборот, приобрел.

— Ничего странного, — фыркнула моя блондинистая спутница, вступая под своды гигантской пещеры, в которой жили гоблины Пазантраза, — Шайн изначально не был частью тебя, твоя душа излечилась от повреждений, нанесенных Дахиримом, когда он спаял тебя и свое животное в одно целое. Ты, Джо — особый случай. Ты всегда особый случай.

— Горжусь до потери пульса!

— Не язви мне тут!

Что хорошего в том, чтобы иметь пять опытных, тертых жизнью колдунов, в своих зависимых должниках? Ну, буквально, всё. Бывший пиратский Конклав, прибывший в нищий гоблинский город, изначально думали, что попали в тюрьму, но это мнение претерпело изменение буквально взрывными темпами. Гоблины, возвращающиеся из моей башни уже волшебниками, начинали перестраивать дома, возводя их из камня, которого здесь более чем хватало, маги помогли наладить производство спиртных напитков, от которого начали поступать немалые средства в бюджет, а уж затем, когда мы еще и занялись караванами карлов, да добыли целую гору хриобальда… Я уж молчу про отдельную строку бюджета, образовавшуюся из-за того, что я научил всю пятерку бывших пиратских магов записывать манадримы. А ведь они, эти колдуны, жили далеко не так, как живет большинство волшебников! Этим гадам было, что вспомнить!

В общем, Пазантраз и его мастера цвели и пахли настолько, что Лючия даже начала хмуриться, видя это безобразное изобилие и счастливые морды всех подряд. Это очень помогло, когда мы предстали перед Конклавом, тут же затрясшимся от страха — маги помнили, что светлая богиня имеет на них здоровенный зуб за разную фигню. На сотрудничество все пятеро не просто пошли, а побежали, даже забыв поторговаться, хотя ничего особенного мне нужно не было. Вышло замечательно, всё-таки, вместе с большими деньгами в головы людей обычно приходят и большие фантазии, а нам тут гарем из человеческих девиц… о!

— Товарищи! — обратился я к своим старикам, — А вы гарем… хотите? Бесконечный.

Лючия запыхтела, но мужик остается мужиком, даже прожив триста пятьдесят лет. Дориан Ваушторммер, глава Конклава, невесть как удержавшийся на этой позиции, не убоялся ответить.

— Хотим, но не сможем, — честно сказал старый маг, — а одна женщина слишком быстро наглеет. Но это ничего…

— У меня есть решение этой проблемы! — бодро заявил я, — Сейчас мы с вами договоримся о беспроцентном кредите!

И вот так, на ровном месте, старина Джо впарил еще пять амулетов с суккубами, каким-то чудом уже оказавшимся у него в карманах. Две с половиной тысячи золотых как с куста!

— Эрджину тоже нужно, — внезапно подал голос Аюшанк Смоллдабрук по прозвищу Живая Нога, — Он тут с тоски почти загнулся, а ведь еще молодой парень! Джо, у тебя будет еще один такой амулет?

— Эрджин? — поинтересовался я.

— Местный маг башни, затворник, — пояснил Ваушторммер, — Хороший парень. Мы его постепенно вытягиваем из… того состояния, в котором он пребывал последние пятьдесят лет. Учим понемногу. Ему такая подруга нужна очень. Все сложимся.

— Отлично, — кивнул я, — Тогда принесу, вместе с изображениями нужных безделушек.

Я долго думал, как лучше будет ворваться в жизнь нужного мне принца, и понял, что наиболее разумным подходом будет заявиться в силах тяжких, как иностранный купец особо высокой жирности. Что может быть жирнее груза абсента и целой кучи безделушек из хриобальда, вы спросите? Ничего. Это товары не просто высокого уровня, это прямо полная вышка. Настолько крутая, что дальше некуда. А еще…

— Даже не смей об этом думать, Джо Тервинтер!

— Дорогая, мне же нужна будет охрана…

— Возьми своего быка!

— Это не мой бык, это мой друг!

— Ты собираешься…!

— Да, собираюсь.

— Ты невыносим!!

— Я всего лишь использую то, что у меня есть, дорогая.

— Но как! КАК!!!

— Сложные времена, моя милая, — я положил руку на плечо возмущенной богине, — требуют сложных решений.

— Ты сам делаешь их сложными! — вопль женщины заметался под сводами Пазантраза.

— Это секрет пути к победе!

Следующие два дня прошли в страшной суете. Мне нужно было почти разорваться, чтобы успеть всё и везде, благо что Конклав, обрадованный скорым поступлением средств от продажи хриобальдовых поделок, нехило вложился в мою авантюру рабочей силой и ингредиентами, которых пять маститых магов уже успели себе нахомячить. Под руководством недовольного Эфирноэбаэля и под бурчание еще более недовольной Наталис, мы творили нечто прекрасное и ужасное.

Отдельно я был занят, создавая ряд узорчатых браслетов на ноги и на руки, попарно. В каждый из этих нехитрых, но приятных на вид предметов обмундирования было вложено по свернутому листу волшебного плакатика, а поверх вложений я нашил выделанную кожу молодого бригантина, весьма примечательной пазантраззской ящерки, чья шкурка славилась великолепными характеристиками, но не выносила прямого солнечного света. Текущие процессы захватили меня настолько, что на сон времени почти не оставалось, особенно учитывая то, что некая прекрасная дева, с которой мы даже не были женаты (и не планировали), продолжала требовать и получать супружеский долг, причем горькие вздохи суккубы под дверью заводили Лючию куда круче, чем хотелось бы!

…впрочем, демоница как раз и приходила постонать над душой, правда, с целью разжалобить богиню, но та, как вы понимаете, была совершенно беспощадна. Ей самой было мало!

Наконец, это свершилось. На заре дня, в который я должен был идти к дракону Безобразу (как там его звали? А, пофиг), передо мной встали десять разумных. Двадцать глаз смотрело мне в душу, двадцать ртов показывали по тридцать два зуба… ладно, не будем о математике, я и так знаю, что и как создал! И в каком количестве!

— Все за мной! И молча! — отдал я бодрый приказ, и сорок ног…

Ой, двадцать!