Видно, что она хочет добавить что-то еще, но будто бы прикусывает себе язык и просто вздыхает.

– До встречи со мной… – предполагаю я. – Как часто она?..

– Несколько месяцев. – серые глаза Авроры обращаются ко мне. – Она не писала несколько месяцев до встречи с тобой, Элиот Бастьен.

Боль. Картины Эден рождаются из боли. Она ничего не писала, потому что до встречи со мной…Я сглатываю это неприятное ощущение в горле и отворачиваюсь к картинам.

– Какая твоя любимая? – меняю тему.

– Здесь нет моей любимой. – на удивление отвечает Рори, я думал она пошлет меня. – Моя любимая одна из ее первых работ. Ранних. Называется «Рассвет». – ее лицо проясняется, на губах даже появляется тень улыбки. – На ней изображена обнаженная девушка. Она лежит в кровати, а все вокруг наполнено тенями, размыто. Вроде и комната, и нет. Среди этой темноты ты не сразу замечаешь клочок света. Тонкую полоску, проникающую сквозь закрытые шторами окна. Изначально этой полоски там не было. Эва добавила ее позже. А на обратной стороне вместо «утра», она написала «рассвет».

– Почему именно эта картина? – тихо спрашиваю.

Аврора пожимает плечами.

– Потому что в ней есть надежда. Смысл.

– Во всех ее картинах есть смысл. – возражаю я.

– Но не во всех есть надежда.

Кивнув на полотно перед нами, я спрашиваю, не сводя с нее глаз.

– А здесь? По-твоему, здесь есть надежда?

Она на мгновение прикрывает глаза и глубоко вздыхает.

– Чего ты хочешь, Элиот? – тихо спрашивает она, и я принимаю это в качестве ответа на свой вопрос. Потому что если Аврора Мерсье увидела надежду в картине «Любовь», где изображены мы с Эвой, значит, еще не все потеряно.

– Твоя помощь. Мне нужна твоя помощь, Рори.

Разумеется, она отказала.

Я и не ожидал другого, однако в тот же день вернулся домой, упаковал картину «Рассвет», что находилась в моей спальне уже не один год и отправил Авроре с короткой запиской. Пожалуйста.

Жизнь совершенно сумасшедшая штука. Иначе я просто не могу объяснить тот факт, что в моей студии оказалось сразу несколько работ Эвы. Не могу объяснить, почему Аврора не вспомнила, как торговалась со мной за «Рассвет». Хотя ведь и я не запомнил ее лица. Только то, как она не хотела продавать эту картину за ту сумму, что я предлагал. Это было на одной из ярмарок, что иногда проводятся для независимых художников. Мы долго и громко спорили. Это меня даже позабавило. И в итоге я просто отдал ей все, что было на тот момент в моих карманах.

Совпадение ли, случайность ли, хрен его знает, вот только не могу отделаться от чувства, будто Эва Уоллис всегда присутствовала в моей жизни. Нас будто бы всегда связывала эта странная невидимая нить. Именно поэтому я и не смог просто оставить ее в покое. По этой причине намереваюсь встретится с ней еще раз. Даже если это будет в последний раз.

Эва

Как в первый раз.

Веди себя будто вы незнакомы. Будто встретились в первый раз.

Вот, что сказала мне Аврора сегодня утром, когда я все же согласилась на уговоры Даны. Одна фотосессия. Только и всего. Сделать вид, будто мы не знакомы. Проще простого. Да, поэтому то я и стою уже минут пять перед его дверью, боясь позвонить в звонок.

Даже как-то странно возвращаться туда, где все начиналось.

Почему Рори вообще помогла Элиоту? Ума не приложу. Если бы не она, я бы не согласилась. Не стала бы сюда приходить. Но раз даже она решила, что это неплохая идея…

– Вам нужно это. Вам обоим. Чтобы окончательно во всем разобраться.

– Ага, и поэтому мы будем делать вид, что не знакомы, да? Чтобы разобраться?

– Тебе нужны новые снимки или нет? Он единственный, с кем тебе будет комфортно. Да и к тому же, Дана права. Если ты поделишься его снимками, хейт в его сторону может уменьшиться.

Ладно, к черту.

Собравшись с мыслями, нажимаю на этот несчастный звонок. Проходит одна секунда. Две. Десять. А потом…дверь распахивается. На пороге появляется он. Элиот Бастьен со своей ослепительной улыбкой на лице. Темные волосы в привычном беспорядке. Белая футболка идеальным образом обтягивает широкие плечи. Не могу отделаться от мысли, что…Разве он не должен был уехать после всего, что я ему сказала? Разве не должен был оставить меня? Он ведь знает, что у нас ничего не выйдет, тогда, что он творит? Что у него на уме? И почему я вообще пришла, стоило ему позвать?

– Привет. – говорит Элиот, открывая дверь шире и пропуская меня внутрь. – Ты Эва, верно? Или лучше называть тебя Эден?

Как в первый раз.

Прочистив горло, я крепче сжимаю ремешок своей сумки в руках.

– Эва. Можно просто Эва.

– Хорошо, Эва. – он закрывает за мной дверь и протягивает руку. – Я Элиот.

Пару секунд я таращусь на эту ладонь.

Как в первый раз.

Колотилось ли мое сердце так же сильно, когда я заговорила с ним впервые на том балконе? Не знаю.

Я пожимаю его руку. Она теплая. Сильная. И такая знакомая.

Таким было бы наше знакомство, если бы я нашла в себе силы переступить порог этой студии в самый первый раз? Понятия не имею.

Я знаю так мало и понимаю еще меньше. Но в одном уверена наверняка. Элиот держит меня за руку намного дольше, чем нужно. Меня бросает в жар. От того, как он смотрит. От того, как его взгляд то и дело падает на мой рот. От того, как стоит сделать одно лишь движение, податься немного вперед, и я смогу поцеловать его, смогу обнять.

Опустив взгляд, отнимаю руку. Элиот откашливается, будто бы слова застревают у него в горле. Неловко потерев шею, он скрещивает руки на груди. Зеленые глаза продолжают разглядывать меня без стеснения. Они говорят так громко, что я не выдерживаю и снова отворачиваюсь. Я совершенно не доверяю себе рядом с ним. Совершенно.

– Выпьешь чего-нибудь? – вдруг предлагает он.

Поднимаю голову, совершенно не ожидав услышать эти игривые нотки в его голосе.

– Ты всем клиентам предлагаешь выпить? – срываются с моих губ слова.

– Нет. Только красивым клиентам. – тут же отвечает, улыбнувшись. – И очень красивым женщинам.

На этот раз его взгляд окидывает меня целиком, словно таким образом намекает, что я попадаю под категорию очень красивых женщин.

Мои щеки мгновенно вспыхивают от этого совершено глупого ответа.

– Элиот. – одергиваю его.

– Эва. – улыбаясь еще шире, произносит он и делает шаг ко мне.

В легкие тут же ударяет