нам улыбались, поздравляли с каким-то праздником, вручали разноцветные ленты и поделки. Я сначала думал, что это все помнят наше появление, потом понял: все просто счастливы.

Искренне!

И мы с головой погрузились в эту праздничную атмосферу, забыв про котов, источники, магические вихри и многое другое. Это буквально выскочило у меня из памяти под напором ароматов корицы, апельсинов и имбиря.

Кажется, мы даже не спали. Одна ярмарка сменяла другую, потом третью, нас поили каким-то лимонадом с острыми специями, угощали воздушными пирожными, кружили в танцах. Каждый был рад нам.

Честно признаться, я давно так хорошо не отдыхал. Словно стал моложе лет на тридцать. И при этом я полностью осознавал, что со мной происходило. Это не тот кутеж, в который я нырнул в самом начале этого долгого путешествия, а искренний, живой и настоящий.

Нет, все-таки спали. Один раз я моргнул на базаре, а выморгнул уже в каком-то богатом доме. Через полчаса оказалось, что нас пригласил один из учредителей праздника, узнав, что из самой Московии.

Жан Бакрок, моложавый, подтянутый мужчина с коротко стриженными бакенбардами, высоким лбом и темными глазами выходца с юга. Он одевался в бархатный костюм, больше похожий на перешитый халат, расшитый золотыми нитями и украшенный меховыми вставками.

Он предложил пожить у него со всеми удобствами, подарил нам по здоровенной шапке, выдав какие-то карточки, которые давали нам возможность посещать престижные мероприятия. И почти сразу же повел нас на одно такое, даже не дав толком проснуться. В одно мгновение бросил в нас бытовое заклинание — я даже не подумал выставить защиту, — и посадил в карету.

В другое время меня это бы разозлило или хотя бы удивило, но сейчас я был настолько расслаблен, что махнул рукой. Минутное дело и вот я уже полностью готов к новому круговороту праздника.

Больше всех, конечно, веселилась Вася, на нее обрушился настоящий поток комплиментов от окружающих. Она прямо-таки расцвела. Чего нельзя сказать о Лабеле, который, наоборот, все больше хмурился. Ревновал, что ли?

Да и небо с ним! Хорошо же проводили время!

Бакрок привел нас в не менее роскошный особняк, где подавали изысканные напитки, крохотные канапе и почему-то кусочки льда в рюмках. Все обсуждали погоду, ковры и картины.

В этот момент я впервые ощутил скуку. Застыл, привалившись к колонне, и смотрел на разряженную публику. Нет, все же на простых ярмарках было в разы лучше.

Поймал взгляд Григория, кивнул ему на дверь. Он сразу понял меня, выдернув из группки других красавиц Василису, потом нашел Лабеля. И все вместе мы выскользнули с этого праздника, устремившись к обычным жителям.

И снова погрузились в праздничную атмосферу, лишенную суеты и скучных разговоров.

В следующий раз я очнулся только через неделю. Мы тогда были… черт возьми, где? Я не имел ни малейшего понятия, но об этом меня спросил Лабель, который вечно ходил с мрачной рожей.

Это меня порядком достало. Хотел даже отправить его в дормез, чтобы присматривал за котами. Хотя это было лишнее, ведь нашлась целая толпа неравнодушных, готовых кормить их день и ночь напролет.

Когда Кристоф спросил, где мы и какой день недели, у меня в голове что-то щелкнуло.

— А действительно, где мы? — спросил я в пустоту, моментально перестав улыбаться.

Глава 19

— Ой, Леш, ну чего ты начинаешь! Нормально же сидели! — воскликнула Василиса и закружила Лабеля в танце.

Я глянул на расслабленного Григория, стоящего в сторонке. На его лице блуждала едва уловимая улыбка, морщины на лбу разгладились, а пальцы выстукивали какой-то мотивчик.

Видя его состояние, я понял, что мы не под воздействием заклинания радости — оно его бы не взяло с антимагией-то! Тогда, что с нами происходит?

— Ребятушки! — к нам подскочила розовощекая девица. — А что вы тут заскучали! Айда к нам!

Василиса тут же сорвалась и, схватив ее под руку, убежала. Григорий тоже дернулся пойти за ними, но покосился на меня и остался. А потом даже нахмурился.

— Алексей Николаевич? — он приподнял брови. — Все в порядке?

— Вот ты мне ответь, какое сегодня число и где мы?

— Двадцать седьмое ноября, — без запинки ответил он, — кажется, что среда.

— А прибыли мы сюда когда?

— Девятнадцатого, — ответил он и посмурнел. — Это что ж мы, неделю здесь торчим?

— Вот и я о том же! — всплеснул руками Лабель. — Неделю! А я даже не помню, что все эти дни было!

Я встряхнулся и огляделся. Мы стояли в стороне от общего зала рядом с пустым, высоким столиком. Совсем рядом бушевало веселье с танцами и смехом, а вокруг нас повисло тяжелое молчание.

— Может, нас опоили? — Кристоф не выдержал первым.

— Но почему только ты с кислым лицом? Пили-то мы одинаково. И что-то я не припомню ничего крепче лимонада! — поморщился я.

Сказал и сразу запустил проверку организма. Действительно, вдруг нам подмешали что-нибудь? Заклинание прокатилось по телу теплой волной и показало отрицательный результат.

— Наверное, мы и вправду очень устали и сами хотели отдохнуть и повеселиться, — вздохнул Григорий. — Нужно запомнить этот город, чтобы иногда наведываться сюда.

— Кстати, а город как хоть называется? — мозги начинали работать в привычном ритме.

— Не имею ни малейшего понятия, — дернул плечом Лабель. — А может, нам все это кажется? Может, мы попали в аварию и находимся в коме?

— Тогда бы я не чувствовал боли и у нас бы не было такого осмысленного разговора, — проворчал я, легонько пнув мыском стену. — Тут что-то другое.

— Воздух? — Кристоф закрутил головой.

Нашу разумную во всех смыслах беседу прервала очередная волна смеха, которая стремительно приближалась. Это была Василиса в окружении двоих новых подружек.

— Мальчики! Знакомьтесь! — широко улыбнулась она. — Ираника и Кельяна, — она повернулась к ним. — А это Алексей, Григорий и Кристоф.

В наши стороны полетели заинтересованные взгляды и смущенные улыбки. Ираника оказалась статной женщиной, крепкого телосложения, с густыми темными волосами и густо подведенными глазами. Кельяна же обладала выдающимися формами, невысоким ростом и гривой рыжих волос.

Представив нас, Вася тут же скользнула к Лабелю и положила ему руку на плечо, а девушкам кивнула, мол, выбирайте. Ох, Вася, что же ты задумала? Хотя все понятно. Решила, раз мы с Григорием без пары, то можно сводничеством заняться.

Моя рука машинально легла на карман, в котором уже давно не было никакого конверта.

— Доброго вам времени суток, барышни, — вежливо ответил я. — А мы как раз собирались уходить.

— Алексей, — бархатный голос Кельяны звучал расстроенно, — как же так! Вы же только что пришли! Давайте веселиться!