самому попробовать, вот тогда все станет ясным и понятным. Хочу лишь отметить, что подобные тренировки оказывают положительное действие на развитие магического потенциала одаренного в общем и целом.

Думаете, сам допер? А вот и не совсем. Идею подсказала Кларисса. Она у меня после аугментации шибко умная стала, идеями сыплет будто из легендарного Рога изобилия. Шучу, разумеется. Самостоятельно генерировать что-нибудь новое никакой искусственный интеллект не способен, будь то даже Главный Планетарный Искин Первого класса. В данном случае, все идеи рождаются в моей беспокойной башке, а вот извлекаются оттуда и трансформируются в доступную для понимания оператора форму с помощью нейросети. Нечто, наподобие интеллектуального симбиоза, проявившегося в наиболее полной форме после перехода Клэр на качественно новый уровень развития, как неотъемлемой частицы моего мыслительного процесса.

Вот эко завернул! Философ доморощенный. Прям Карл Маркс и Фридрих Энгельс в одном флаконе.

Итак, открыл глаза и не без удовольствия отметил наличие на полу и стене спальни дорожки яркого солнечного света, пробившегося через узкую щелочку между не до конца раздвинутыми оконными шторами. Это означает, что властвовавший над Поволжьем на протяжении последнего месяца плотный облачный покров, наконец-то ушел куда-то за Урал.

Выскочил из постели, подошел к окну и, раздвинув шторы, залюбовался открывшимся моему взору пейзажем. Всё прям по Пушкину:

Под голубыми небесами

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит;

Прозрачный лес один чернеет,

И ель сквозь иней зеленеет,

И речка подо льдом блестит…

Лучшего определения и не подобрать. И голубые небеса, и сверкающий в лучах дневного светила мириадами бриллиантов снежный покров, и темная полоска дальнего леса — всё это в наличии. Вот только блестящей подо льдом реки не отмечаю, поскольку прошедший снегопад завалил толстым слоем лишь недавно покрывшуюся льдом Оку. Темные промоины на быстрине наблюдаю, но не более того. Так что не во всем был прав великий русский поэт. Не может река блестеть после такого снегопада, как он описывал, если, конечно, её кто-то заранее основательно не почистил.

Не успел я вдоволь насладиться видом зимнего пейзажа, Клэр оповестила меня о том, что одна известная мне дама желает пообщаться «по очень важному вопросу».

— Доброе утро, милый! — Материализовавшись в виде фантомной иллюзии, сгенерированной посредством встроенного в коммуникатор особого блока с заключенным в него аспектом магии Разума, прощебетала княгиня Нарышкина-Урусова. И тут же, громко воскликнула, оценив мою обнаженную фигуру: — И где же та дрянь, с которой ты развлекался в мое отсутствие⁈

— Если ты имеешь ввиду мой поздний подъем, — поспешил я откреститься от обвинений в измене, — дела, неотложные заставили меня трудиться аки пчелка едва ли не до самого утра. Вот и проснулся позже обычного.

Княгиня посмотрела мне в глаза (которые просто не способны врать) и, сменив гнев на милость, взмахнула ладошкой, мол, верю.

— Зря ты, Сашенька, во всё вникаешь сам. Заведи хорошего управляющего и вели ему следить за порядком в делах. У меня таковых аж целая банда. Мой покойный муж, достойного ему перерождения, был хоть и стар, но отнюдь не глуп. Завел кучу дублирующих друг друга управляющих, а чтобы не сговорились, еще и службу контроля за их лояльностью роду организовал. Любил Николай Гаврилович говаривать, де, крепкое хозяйство, суть, разумная инициатива сверху и снизу, контроль и ревизия.

— Согласен, дорогая, мудрым человеком был покойный князь. — И с нескрываемой издевкой в голосе добавил: — Как же нам его не хватает. — Видя помрачневшее лицо княгини, тут же поспешил сгладить подковырку: — Что же касательно моих дел, Анисочка, перед тем, как заниматься созданием надежного управленческого аппарата, необходимо самому вникнуть во все мельчайшие детали, дабы проснувшись в одно прекрасное утро, не оказаться, фигурально выражаясь, без штанов.

— Ну да, в этом ты прав, Саша, некоторых ставленников покойного супруга мне пришлось уволить, ибо попытались слить кое-какую важную информацию моим недругам, благо служба контроля не подкачала. Теперь негодяи уже никому и ничего не расскажут.

— Неужто отправила на перерождение? — удивленно воскликнул я.

— Ну что ты, милый, не по-божески людей жизни лишать. А вот максимально усложнить — это нам целителям вполне по силам. Банальный удар, иными словами, инсульт, не столь уж редкое явление среди работников, занятых напряженным умственным трудом, и человек уже не способен никому навредить. Более того, с наполовину мертвым мозгом ему уже никакой целитель не поможет, и уход за ним ложится тяжким грузом на плечи родных людей. Короче, сами виноваты. Жадность до добра не доводит. — М-да, весьма серьезная дамочка. Лишний раз подумаешь, стоит ли такую злить. — Впрочем, вышла с тобой на связь, — продолжала княгиня, — вовсе не за тем, чтобы делиться опытом ведения хозяйственных дел. Сегодня вечером князь Орлов-Сухомлинский устраивает первый в этом сезоне зимний бал в своем гороховецком поместье. Так вот, на нем соберется вся окрестная элита. Да ты и сам должен был получить приглашение.

Тут я вспомнил один из десятков конвертов, который вместе с прочими приглашениями отправил в специальный ящик для хранения макулатуры.

— Ну да, что-то такое, вроде бы, было. Нужно посмотреть.

За эти мои слова Аниса Максудовна одарила меня осуждающим взглядом своих темных как безлунная ночь глаз. Красивых, между прочим.

— Эх, Саша, Саша, как любил говаривать мой родной папа, бить тебя некому, а мне некогда. Короче, скажи спасибо, что у тебя есть я. Не явись ты на бал, с учетом мстительного характера князя, поимел бы таких неприятностей от Вениамина Велимировича, врагу не пожелать. Так что будь при параде к половине четвертого. Я за тобой заеду. А после вечеринки прямиком в моё гнездышко. Истосковалась по тебе, сокол мой ненаглядный, жду не дождусь, когда мы сможем слиться во взаимном любовном угаре… Ведь ты же меня любишь, Саша?

— Конечно люблю, родная, и спасибо преогромное, спасла от гнева влиятельного вельможи. Что б я без тебя делал. Буду ждать в назначенное тобой время.

На этом наш разговор завершился, оставив легкий неприятный привкус. Оно, вроде бы, всё ничего, но патологическая ревность и мнительность княгини начинают потихоньку меня нервировать. Ну вот зачем постоянно задавать один и тот же вопрос, люблю ли я её, и пытаться уличить в связях с несуществующими бабами? Разумеется, люблю, поскольку секс с этой дамой чудесен и делить постель с кем либо еще пока не собираюсь.

А вот хочу ли я связать свою жизнь с этой, объективно взбалмошной красавицей? Определенно — нет. И не потому,