Но первый бросок сделал его товарищ. Он шагнул вперед и метнул бомбу. Она ударилась о сложенный верх автомобиля и отскочила под колеса следующей машины. Взрыв разметал экипаж, ранив несколько человек.

Лимузин эрцгерцога рванул вперед. Бросавший бомбу проглотил яд и прыгнул в реку, но яд не подействовал, а река оказалась мелкой — его вытащили и избили.

— Провал, — прошептал Гаврило. — Все пропало.

Он побрел прочь, расстроенный, злой. Завернул в кафе — выпить кофе, прийти в себя. И тут, как по заказу, мимо кафе снова проехал лимузин эрцгерцога. Водитель ошибся поворотом и теперь разворачивался прямо напротив кафе.

Гаврило выхватил пистолет и выстрелил дважды. Первая пуля пробила шею эрцгерцога, вторая вошла в живот.

— О, Боже! — крикнул Франц Фердинанд и потерял сознание.

Через пятнадцать минут он был мертв.

Гаврило попытался проглотить яд, но его вырвало. Подбежавшие полицейские избили его так, что в тюрьме пришлось ампутировать руку.

Вечером того же дня Вена узнала о смерти наследника. Империя погрузилась в траур и ярость.

Сцена 2. Вена, Хофбург, 29 июня

Император Франц-Иосиф сидел в кресле и смотрел на портрет убитого племянника. Он не любил Франца Фердинанда при жизни — тот был упрям, своенравен. Но смерть есть смерть.

— Ваше величество, — вошел начальник канцелярии, — генерал Конрад просит аудиенции. Говорит, срочно.

— Пусть войдет.

Конрад фон Гетцендорф влетел в кабинет, сверкая глазами:

— Ваше величество! Сербы убили нашего наследника! Мы не можем молчать! Это оскорбление, которое смывается только кровью!

— Знаю, Конрад, — устало ответил император. — Что предлагаете?

— Ультиматум! Самый жесткий, какой только можно придумать. Десять пунктов, двадцать, сорок! Чтобы Сербия либо приняла позор, либо получила войну!

— А если примут?

— Не примут, ваше величество. Им русские не позволят. А если и примут — мы оккупируем страну, посадим своего короля, и дело с концом.

Франц-Иосиф задумался. Война с Сербией означала войну с Россией. Война с Россией — войну с Францией. А там и Германия ввяжется, и Англия... Кошмар.

— Конрад, — сказал он тихо, — вы понимаете, что начинаете мировую войну?

— Понимаю, ваше величество. Но если мы не начнем сейчас, через пять лет Россия станет непобедимой. У них машины, самолеты, ракеты... Они сожрут нас поодиночке.

Император вздохнул. Старый, усталый, он уже не хотел воевать. Но выбора не было.

— Готовьте ультиматум, — приказал он. — Самый жесткий. Но спросите мнение Берлина. Без немцев мы не справимся.

— Слушаюсь, ваше величество!

Сцена 3. Берлин, 5 июля

Кайзер Вильгельм II метался по кабинету, размахивая телеграммой из Вены.

— Австрийцы просят поддержки! — кричал он. — Они хотят наказать Сербию! Это наш шанс!

Канцлер Бетман-Гольвег и начальник Генштаба Мольтке-младший (Шлиффен уже отошел от дел по болезни) стояли навытяжку.

— Ваше величество, — осторожно начал Бетман, — война с Сербией — это война с Россией. Мы готовы?

— Готовы? — взревел кайзер. — Мы готовились двадцать лет! Наш план, план Шлиффена, ждет своего часа! Шесть недель — и Франция