Потери австрийцев — 25 тысяч убитыми и ранеными. Сербов — 16 тысяч. Но главное — австрийский блицкриг провалился. Сербия выстояла.

В Вене Потиорека сняли. В Берлине Мольтке выругался:

— Идиоты! Теперь русские получат время!

Сцена 10. Белград под огнем

Пока сербы дрались в горах, австрийская артиллерия каждый день обстреливала Белград. Снаряды падали на рынки, в школы, в больницы. Город горел, люди прятались в подвалах.

Русский военный атташе полковник Артамонов ходил по улицам, записывая все в блокнот.

— Ваше превосходительство, — говорили ему сербские офицеры, — вы видели? Это война на уничтожение. Они убивают мирных жителей!

— Видел, — отвечал Артамонов. — Я доложу в Петербург. Император узнает.

В разрушенном доме он увидел женщину, которая сидела на обломках и держала на руках мертвого ребенка. Молча. Без слез.

— Господи, — выдохнул Артамонов. — И это Европа? Это двадцатый век?

— Это война, господин полковник, — ответил сербский офицер. — Такая, какой ее сделали австрийцы.

---

Часть 4. Германия вступает в игру

Сцена 11. Берлин, 31 июля

Кайзер Вильгельм метался по кабинету, как тигр в клетке.

— Русские объявили мобилизацию! — кричал он. — Частичную, потом объявят полную! Они готовятся!

— Ваше величество, — спокойно ответил канцлер Бетман-Гольвег, — мы должны дать им ультиматум. Прекратить мобилизацию в течение 12 часов, или...

— Или война! — подхватил кайзер. — Немедленно! Шлите ультиматум в Петербург и Париж!

— В Париж?

— Французы обязаны объявить нейтралитет. Если они откажутся — война.

— А Бельгия? Наш план требует прохода через Бельгию.

— Бельгия получит свой ультиматум. Пропустите наши войска, или вы будете считаться врагом. Я уверен - с Леопольдом Вторым мы договоримся. Правда, говорили наши разведчики, что у него есть чересчур патриотичные генералы, которые могут сделать вид, что не получали "предательских" приказов от короля.

Мольтке-младший, стоявший в углу, мрачно кивнул. План Шлиффена запускался.

Сцена 12. Петербург, ночь с 31 июля на 1 августа

Я сидел в кабинете и ждал. Немецкий ультиматум пришел вечером. 12 часов на отмену мобилизации. Срок истекал в полночь.

— Ваше величество, — вошел Палицын, — немцы не отступят. Они хотят войны.

— Знаю, — ответил я. — Мобилизацию не отменять. Пусть объявляют.

— А Франция?

— Франция объявит мобилизацию завтра. Они с нами.

В полночь немецкий посол граф Пурталес вошел в Министерство иностранных дел. Сазонов ждал его.

— Господин министр, — начал Пурталес дрожащим голосом, — мое правительство предъявило ультиматум. Ответа не последовало. Я вынужден вручить вам ноту об объявлении войны.

Он протянул бумагу. Руки у него тряслись.

— Это война, граф, — сказал Сазонов. — Вы понимаете, что вы наделали?