Так вот, дело было в мае, я заглянула в ДМК в конце дня, когда занятия шли полным ходом, и в приемной наткнулась на щуплого мальчишку с ручкой за ухом. Он быстро набирал что-то на своем мобильнике.

Увидев меня, он поздоровался и тут же встал с самым серьезным видом, полностью войдя в роль секретаря.

— Вы хотите записаться? В какой кружок?

Я чуть не рассмеялась, осознав, что мальчик принимает меня за ровесницу. Не знаю, наверное, из-за того, что я маленького роста и натуральная блондинка.

— А где Элия?

Элия — постоянная секретарша.

— Ее нет, ей надо было уйти пораньше. К гинеколопту.

На этот раз у меня рот сам собой стал расползаться до ушей.

— К гинеколопту?

— Да, — совершенно серьезно подтвердил он.

— Понятно… Ладно, на самом деле я просто пришла к Бенжамену.

Он выдернул ручку из-за уха таким профессиональным движением, какому позавидовали бы мои коллеги из мэрии.

— Надо заранее договариваться о встрече. Он сейчас на занятиях. Он сказал мне записывать, но если вам не записаться…

Он вытащил толстую тетрадь и начал ее перелистывать. В холле было слышно, как кто-то стучит мячом, смеются девчонки, за стеной звучит музыка.

— Как ваша фамилия?

В эту самую минуту Бенжамен просунул голову в дверь. Наверное, услышал мой голос.

— Мика, этой даме не надо договариваться о встрече.

— А… — Мика был разочарован и несколько сбит с толку.

— Это моя подруга.

— Твоя подруга?

— Подружка.

Лицо у Мики запылало, а Бенжамен махнул мне, чтобы я заходила.

— Извините, мадам, — сказал Мика и скрылся за стойкой.

— Ничего страшного.

— Называй ее Амандой, этого будет достаточно, — насмешливо прибавил Бенжамен.

На следующей неделе Мика с очень серьезным видом приветствовал меня вежливым «добрый день, мадам». «А что, Элия снова пошла к гинеколопту?» — спросила я, но он не поддержал тему. Профессиональным тоном ответил, что нет, она просто пошла купить кое-что для концерта в выходные.

— А будет концерт?

— Ну да. Нашей музыкальной группы. Знаете, я там ударник. Мы выступаем в субботу вечером.

— Я не знала.

— Ага, вот как… — Он растерялся. — Может, Бенжи нельзя вам про это говорить, в связи с профессиональным секретом или конфиденциальным, я сам не знаю…

Очень трудно было удержаться от смеха.

С Иссамом я познакомилась позже. Он появился в следующем году. Алжирец с веселыми миндалевидными глазами. Он хотел научиться играть на гитаре, но в конце концов всегда оказывался за ударной установкой рядом с Микой. Невезучий ударник. «У моих родителей, мадам, нет места для барабанов».

Они всегда обращались ко мне на «вы» и называли «мадам», все до одного. Бенжамен над ними смеялся.

— Вы побаиваетесь мою жену?

Они клялись, что нет, что никогда женщин не боялись. И все же так и не сумели перейти со мной на «ты».

Сегодня первый день сентября. Осень не за горами. Наконец-то. В лежащем на столе телефоне еще звучит эхо моего разговора с мамой.

— Что там с квартирой?

— Пересдаем другим жильцам.

— Ты все еще скрываешься?

— Я не скрываюсь.

— Когда-нибудь придется выйти из подполья.

— …

— Я говорю это ради твоего же блага, дорогая моя. Чтобы выжить, надо стремиться вперед. Найди что-нибудь, что поможет тебе двигаться дальше, что угодно.

— Не сейчас.

— Не надо с этим тянуть.

— Пожалуйста, не решай за меня.

Я не знала своего отца. Похоже, он всего лишь хотел перепихнуться. Мать изображает его подлецом, но на самом деле она, мне кажется, рада была справляться со всем в одиночку: беременность, мое воспитание, ее работа управляющей ювелирным магазином на полной ставке. Ей всегда нравилось строить из себя сильную и независимую женщину, и она не понимала, почему у меня «напрочь отсутствует боевой дух» — так она это называла.

— А что с работой?

— Я в неоплачиваемом отпуске.

— Тебе не позволят затягивать это на несколько месяцев.

— Тогда мне дадут знать. Пока до этого не дошло.

Отключившись, я все еще продолжаю злиться. Но по крайней мере от этой неприятной обязанности я отделалась и на несколько месяцев избавлена от звонков.

Так вот, сегодня первый день сентября… Я повесила на стену в