class="p1">— Я толком не успел его обучить, — ответил Козимо. — У него самого неплохо получалось.

Сэр Генри удивленно поднял бровь.

— Это что же получается? Наш молодой человек — вундеркинд? В самом деле?

— Похоже, так.

— Полагаю, это семейное. — Сэр Генри окинул Кита скептическим взглядом. — Такой потенциал… Не хотелось бы потратить его впустую.

— Я буду его учить, — решительно произнес Козимо.

— А как все же насчет молодой леди, о которой шла речь?

— Я ничего о ней не знаю, — сказал Козимо, повернувшись к Киту.

— Честное слово, я же не знал, что делаю что-то неправильно, — Кит прижал руки к груди. — Я только хотел объяснить, что случилось со мной, ну, так получилось. Мы вместе были в том переулке, а потом… Она моя подруга, — беспомощно проговорил он.

Увидев озадаченное выражение лица сэра Генри, Козимо вмешался:

— Это была его возлюбленная.

— Ах, так! — сказал сэр Генри. — Продолжайте, пожалуйста.

— Вильгельмина пропала, наверное, по моей вине, — заключил Кит. — Я сказал, что позабочусь о ней, но вместо этого потерял ее. Надо ее спасти.

— Мы найдем ее, сэр! Ничего не бойтесь, — заверил его сэр Генри. — И как только мы ее найдем, тут же вернем по месту жительства, можете не сомневаться.

Кита его уверенность слегка успокоила.

— Может быть, начнем поиски прямо сейчас?

— Я готов предложить свою посильную помощь.

— Сэр, ваша щедрость как всегда намного превышает наши потребности, — сказал Козимо. — Мы весьма благодарны.

Дворянин отмахнулся от комплимента.

— Не стоит об этом говорить, сэр.

— Я надеялся, что у вас возникнут какие-то идеи о том, с чего начать поиски, — продолжал Козимо.

— Несомненно. Скажите мне, где именно пропала молодая леди?

— На Стейн-уэй, — ответил Козимо.

Сэр Генри на мгновение поджал губы, затем сделал глоток портвейна. После секундного размышления он вздохнул и сказал:

— Да, к сожалению, я так и думал.

— Это плохо? — спросил Кит.

— Скажем так, это весьма усложняет нашу задачу.

— Почему?

— Стейн-уэй — старый и оживленный перекресток, — начал Козимо.

— Да какой там перекресток! Цирк один! — фыркнул сэр Генри. — На той линии как минимум пять крупных пересечений, если не больше. Вот ваша… э-э, подруга на одном из этих пересечений с вами и рассталась. Считайте Стейн-лей коридором с дверями, ведущими в другие комнаты, понимаете? В каждой из этих комнат есть свои двери, и куда они ведут — неведомо. Так что я вас предупреждаю, — строго сказал он, выставив бороду вперед, — это будет довольно опасно. Видите ли, есть силы, которые желают нам зла…

— Как те высокие мужчины? — догадался Кит.

— Мы встретили берлименов возле Сефтона, — пояснил Козимо.

— Вот как? — озаботился сэр Генри. — Значит, враг снова нас вынюхивает.

— Они знают о моей части карты.

— Ах, вот оно что! — воскликнул сэр Генри. — Это многое меняет.

Дворянин задумался. Кит и Козимо обменялись беспокойными взглядами. Сэр Генри кивнул сам себе, а затем сказал:

— Я должен предупредить вас обоих. Берли и его звери — не единственная опасность, с которой мы можем столкнуться. Есть и другие. Кроме того, быстро такие дела не делаются. Наше предприятие потребует терпения.

Кит пригорюнился.

— А побыстрее нельзя? Видите ли, Вильгельмина не очень сильный человек. Она с трудом справляется с нормальной жизнью. Я учувствую себя ужасно из-за того, что вовлек ее, и если с ней что-нибудь случится, вся вина на мне. — Он покачал головой. — Даже не знаю, как она сможет одна выжить.

— В любом случае, бросаться на помощь сломя голову не стоит, — сурово заметил сэр Генри. Alea iacta est.

— Простите, сэр? — не понял Кит.

— Жребий брошен.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Макао Таттау

ГЛАВА 7, в которой Вильгельмина приземляется на ноги

Лил дождь, завывал ветер, а Вильгельмина стояла в грязной луже и задыхалась. Мокрая одежда льнула к телу, по щекам текли слезы. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и огляделась, но тут же снова зажмурилась — вполне понятная реакция, отчаянная попытка рационального ума сохранить представление о реальном перед лицом совершенно нереального факта: Лондон исчез.

На месте многолюдного мегаполиса простиралась сельского вида пустошь — какие-то поля, заросшие неизвестно чем, и над ними — низкое осеннее небо. Краткого мига, когда глаза девушки вобрали в себя эту безрадостную картину, оказалось вполне достаточно, чтобы понять: она вот-вот сойдет с ума. Перед такой перспективой оставалось только одно: завизжать изо всех сил.

Испустив душераздирающий крик, она запрокинула голову и зарыдала, открывая душу небу, изливая ужас на все четыре ветра. Она кричала до тех пор, пока перед глазами не заплясали черные точки, и тогда голос ее сел — откуда-то изнутри рвались горестные всхлипы, похожие на утробное рычание. От них раскраснелось лицо. Когда сил кричать больше не было, она сжала кулаки и затопала ногами, из-под ботинок полетела грязь, а потом последние силы оставили ее и она упала на землю, оплакивая свой исчезнувший мир.

Однако некая часть ее разума отказалась поддаваться безумию и сохранила отрешенность наблюдателя. В конце концов, именно эта часть заявила о себе, сформулировав совет: «Возьми себя в руки, девочка. Это был шок. Хорошо. Теперь пора решать, что с этим делать. Не будешь же ты сидеть весь день в грязи и закатывать истерику, как ребенок? Здесь холодно; ты замерзнешь. Соберитесь и прими эту данность».

Она встала на колени, попыталась отряхнуть руки от воды и грязи и, приложив ладонь к промокшему заду, огляделась. Беглый осмотр подтвердил: она стоит на узкой дорожке посреди унылой сельской местности совершенно одна. "Кит?" — позвала она, но ответила ей только пролетавшая мимо ворона.

«Он что, издевается? — подумала она, неуверенно поднимаясь на ноги. — Порву на мелкие кусочки! Кит!» — закричала она, и тут ее прихватило: из глубины желудка поднялась тяжелая волна тошноты. Ее вырвало один раз, потом второй, но в итоге стало лучше. Она отерла рот рукавом и направилась к каменному столбику, отмечавшему край поля, неподалеку.

Пока шла, она уговаривала себя, что произошло просто нечто странное, но что бы оно там