— Нет, нет! — подтвердил Кеельсее. — Я этого не добивался. Я только хотел, чтобы Игра была равной!

— Хотел… — слегка остывая, промолвила Леда. — Если бы ещё ты был искренен.

Посвящённый пристально посмотрел на Леду.

— По-моему, ты от меня чего-то хочешь. Говори, не стесняйся.

Та кивнула, тряхнув копной золотистых волос.

— Возня с Командором и его отпрысками отняла у меня слишком много времени. Мы должны успеть в этом году покончить с Римом и довершить покорение этой части света. Я не могу отвлекаться на другие дела. Между тем необходимо прояснить ситуацию в стране серов и синов. Я давно не получаю оттуда вестей.

— Чего проще — телепортируйся и посмотри, что там творится.

— Я не могу оставить армию. Шеллаур непременно воспользуется этим и освободит Русия. Аландру с ними не совладать. Кроме того, как я уже говорила, он контролирует, предваряя, каждый мой шаг и способен устроить ловушку. Насколько мне известно, ты в достаточной мере освоил язык этих людей, общаясь с моим историографом. Так что с этой проблемой предстоит разобраться тебе.

— Мне? — изумился Кеельсее. — Ты мне доверяешь?!

Леда засмеялась.

— Отчасти! Не обольщайся, всего лишь отчасти. Но, надеюсь, я убедила тебя — равновесие смещено не в мою сторону, а, значит, следуя твоей собственной логике, нужно немного подправить чаши весов. Возвращение под мою власть Поднебесной уравновесит силы.

— Каким образом? В силу своей отдалённости эта страна неспособна влиять на события здесь, в Италии.

— Ошибаешься. Серы наделены поразительным даром странным образом ощущать происходящее в их мире, их семьях, даже находясь за сотни и сотни дней пути, в иной части света. В последнее время они сильно возбуждены. Они тревожатся об оставленных детях, брошенных на произвол судьбы стариках. Покуда они ещё не выказывают неповиновения, но, зная этот народ, скажу: неповиновение вспыхивает среди них, подобно взрыву, воспалённому ничтожной искрой. Они долго терпят, до последнего, а потом разом взрываются. И трудно вообразить что-то ужаснее бунта этих равнодушных внешне людей.

— И ты хочешь, чтобы я… — Посвящённый умолк, выжидающе глядя на собеседницу. Та задумчиво поправила диадему, тронув центральный, самый большой из выстроившихся дугой чёрных, мрачно светящихся изнутри камней.

— Ты отправишься в Шоулун, ставку моего наместника, оглядишься там и в случае необходимости примешь необходимые меры.

— Что это значит?

— Если господин Сян Лян предал меня, умертвишь его и назначишь наместником одного из его слуг по своему усмотрению. Это ещё не всё. Соберёшь и доставишь сюда тысячу арбалетчиков, а также десять возов с порохом. Их должны изготовить по моему приказу в мастерских Сяньяна.

— Это долго — проделать такой путь. Это займёт не один год.

— Я открою коридор через пространство.

Кеельсее не удержался от ухмылки.

— А это уже нарушение договора.

— Не я первая его нарушила. После того, что творил Русий, я имею право и на большее. — Посвящённый развёл руки: как, мол, с этим поспоришь! — Исполнишь это моё поручение?

— Это — да. Ответь лишь на один вопрос: почему не Юльм?

— Он нужен мне здесь. Кроме того, в подобных делах ты куда искушённее.

— Это уж точно! — усмехнулся интриган.

— Не предашь? — коротко бросила Леда.

— Сейчас, нет! — столь же коротко подтвердил Кеельсее.

— Тогда отправляйся…

То, что в далёкой восточной стране далеко не всё ладно, Кеельсее понял, едва выйдя наружу из потаённой комнатки, что использовалась Ледой для перемещения. Здесь, прямо в стену был вмонтирован артефакт ттула, игравший роль телепортационного приёмника. Для нежданного визита Кеельсее чуть изменил свой облик, сузив глаза и трансформировав на подбородке пучок волос, должный имитировать бородку. На нём были просторный халат и традиционная в этих краях шапочка, за поясом торчал меч китайского образца, чуть длиннее обычного и неприметно стороннему глазу модернизированный.

Во дворце царил беспорядок, свидетельства которого встречались повсюду. Прямо по полу коридора виднелись подозрительного цвета пятна — несомненно, кровь. Пройдя чуть дальше, Кеельсее наткнулся на сидевшего у стены человека, бережно придерживавшего окостеневшей рукой вывороченные из брюха кишки. На площади, — в чём посланец удостоверился, высунувшись в окно, — красовались длинные шесты, половина которых была украшена развевающимися бунчуками, вторая — уродливо вопиющими в пустоту головами казнённых. Людей, живых, не было видно. Пару раз в дальнем конце коридора мелькали подозрительные силуэты, упрямо отказывавшиеся материализоваться.

Потом вдруг на Кеельсее вывалила целая толпа. Потрёпанные, местами порванные халаты, окровавленные тряпки на руках, бурые подтеки на одежде свидетельствовали о том, что эти люди побывали в весёлой передряге. Вопреки древним традициям, все они были простоволосы, лоб каждого перетягивала повязка из синей материи. При виде незнакомца оборванцы дружно загомонили и без лишних разговоров бросились, выхватывая мечи, на него.

— Ну, спасибо, Леда! Спасибо, старушка! — пробормотал Кеельсее, всегда предпочитавший баталии интригу.

Впрочем, мечом он владел неплохо, что сразу и доказал, ловким ударом наискось рассёкши лицо первому из нападавших, парировав выпад второго, скользким движением втыкая ему в живот трёхгранник выскочившего из длинной рукояти меча стилета. Всё же не напрасно он позаботился перед командировкой о модернизации своего оружия!

Ну а далее всё было, как обычно. Вопящие синеповязочники цепкими кошками наскакивали на Кеельсее, пытаясь достать его кто мечом, кто ножом. Тот ускользал из-под ударов и наносил ответные. Нападавших осталось пятеро и были они все весьма вёртки, но Посвящённый не уступал в быстроте движений, а длинные руки позволяли ему действовать более эффективно. Ещё одному Кеельсее рассёк правую руку, другому лёгким движением раскроил жилу в бедре, исторгнув оттуда целый фонтан алых брызг.

Глядя на это, прочие призадумались. Они явно рассчитывали на куда более доступную добычу и помирать среди новых радостей жизни желанием не горели. Не переставая угрожающе размахивать мечами, четверо начали отступать, бросив на произвол судьбы пятого, истекавшего кровью.

Кеельсее дождался, когда они исчезнут из виду, и склонился над раненым, на глазах слабевшим.

— Я спасу тебе жизнь, — пообещал он на языке серов, — но за это ты должен рассказать мне, что здесь творится.

Раненый вяло мотнул головой, принимая столь милосердное предложение. Тогда Посвящённый вытащил из кармана тонкую нить, обнажил окровавленную ногу и умелым движением перетянул бедро под пахом, чуть выше раны. Кровяной ручеёк иссяк на глазах.

— Сейчас будет больно.

Иглою с заранее вдетой шёлковой нитью Кеельсее принялся штопать небольшой, но глубокий порез. Раненый скрипел зубами, но терпел, не срываясь на крик или стон. В расширенных от боли зрачках его чётко отражалось перекошенное от напряжения лицо спасителя. Кеельсее хватило даже на то, чтоб затянуть последнюю петлю в щегольской узелок.

Отёрши лицо сначала себе, а