— Действительно, ничего, — сообщил звонкий голос прямо из-за спины Гумия.

Никто не видел, откуда появилась Леда; никто не понял, откуда она взялась. И взялась ли вообще, иль находилась тут всё это время.

Банально звучит — смертельная бледность, но лицо Гумия вмиг стало именно таковым — смертельно бледным.

— Леда… Ты… — с трудом вытолкнул он из пересохшего рта. — Я не хотел. Я не думал делать дурного. Я не враг тебе. Я люблю тебя!

— Знаю. — Улыбка Леды была беспечной, располагающей. — Ты любишь меня той самой любовью, которая не знает своего имени и спрашивает: не ненависть ли мне имя? Считается, это твои слова. Но ведь на деле их произнёс не ты?

Гумий попытался улыбнуться.

— Как знать…

— Так и знай: не суждено произнести не прожившему. Умри вовремя — разве не так учил Заратустра?

Повлажневшие липким потом щеки Гумия сделались из бледных пепельными — кожа обретает подобный цвет, утрачивая жизненные соки.

— На что ты намекаешь? — сипло спросил Посвящённый.

— Ни на что! Просто я слышала, что ты уже умер! — Леда обратила властный взгляд сначала на Аландра, потом на Кеельсее. — Вы оба срочно нужны мне! Срочно!

Потом она обернулась и пошла прочь. Аландр, не говоря ни слова, двинулся следом. Кеельсее замешкался, поднимаясь — ровно настолько, чтобы быть свидетелем того, как Гумий вдруг схватился за сердце и медленно опустился на землю.

Кеельсее шагнул к упавшему, взялся за влажную кисть. Однажды он спас Гумия от верной смерти, сберёгши его тело, оставшееся без души, похищенной демоном. Но сейчас уже ничего нельзя было поделать. Гумий умер: и неясно было: от руки ль Леды или просто от страха. Да и неважно: он отважился сделать дерзкий ход, но просчитался. И проиграл. Раз и навсегда.

Выпустив неживую руку, Кеельсее быстрыми шагами устремился к шатру, подле какого стояли Аландр и Леда. Игра Гумия была сыграна, но его, Кеельсее, Игра продолжалась. Он ещё не сделал своего главного хода, но время его стремительно приближалось. Знать ещё, чем обернётся этот ход: победой иль поражением, триумфом иль смертью. Знать бы…

19.6

— Не знаю, могу ли я тебе хоть сколько-нибудь доверять!

Кеельсее привычным движением дёрнул плечами.

— Сам не знаю, — честно признался он.

— Ты ухитряешься совмещать несовместимое. Сначала ты помог Русию притащить сюда этих тварей, потом подсказал мне, как с ним расправиться.

— А перед этим я помог ему очутиться на Земле, — вновь честно признался Кеельсее. — Мальчишка Карнеад — тоже моих рук дело.

Подусталые глаза распахнулись, обретая жёсткое очарование.

— И здесь ты успел! Выходит, освобождением Шеллаура и его папаши я обязана тебе! Так это ты источник всех моих проблем!

— Здесь ты слегка преувеличиваешь. Отчасти в твоих проблемах виноваты твои родители, — с усмешкой возразил Кеельсее.

— Ах, Кеельсее… Если бы не моё расположение к тебе, каким ты всегда умело пользовался! Но скажи, зачем ты сделал всё это? Я никогда не замечала в тебе любви к Стер Клину, Шеллауру или Оролону!

— По-моему, это и тебе понятно без слов. Равновесие. Ты была слишком сильна, ничто не противостояло тебе. Я просто пытался уравновесить ситуацию.

— Ничто не противостояло! — возмутилась Леда. — А ты полагаешь, это было легко — выбрать момент? Причём идеальный момент! Думаешь, легко было подобрать исполнителя — сильное, способное на великие свершения племя?! Думаешь, легко было одолеть объединённый ненавистью к завоевателям Китай? А перед этим отвлечь внимание от хуннов, что тоже было непросто, так как правитель Цинь был помешан на идее завоевания всех земель, осмыслить которые хватало его воображения. Чтобы немного остудить его пыл, отвести его внимание от проживающих в степи варваров, мне пришлось внушить ему страстное желание бессмертия. С самого его появления на свет в царском дворце неизменно находились мои агенты, внушавшие Ши-хуану страх перед смертью и надежду на бессмертие. Император всю жизнь свою думал лишь о том, чтобы достичь восточного моря, где будто бы находится остров, где можно обрести бессмертие. Оттого он не обращал внимания на Степь. Когда же он осознал исходящую из Степи угрозу, было поздно.

Далее, мне нужен был подходящий момент для похода на запад, когда эта часть света погрязнет во всеобщей войне и не сумеет вовремя отреагировать на появление моей армии. Я подгадала изумительный момент, когда Рим сцепился Карфагеном, Сирия с Египтом, македоняне с греками. Им требовалось время договориться, да и никогда они не достигли б даже шаткого согласия, если б не помощь сторонних сил. — Леда выразительно посмотрела на Кеельсее, тот дёрнул головой, имитируя поклон. — А прибавь к тому долгий путь от восточного океана к западному: разведка караванных троп и дорог, зондаж настроений местного населения, обеспечение водою и фуражом. Сколько времени и сил я угробила на всё это! Сколько сил! Ты же тем временем тешился сладкой жизнью в Кемте или Греции, а твой приятель Арий развлекался, сея раздоры среди приэвксинских варваров, не подозревая, что играет на руку мне.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — поднял руки Кеельсее. — Признаю, я недооценил твоих усилий. Но, поверь, это ничего б не изменило. Я делал бы точно также, что сделал. Игра должна быть таковой, чтобы до последнего мгновения исход её оставался неясен.

— Теперь ты перестарался. Я успела предотвратить атаку артефактов, что затевал Командор. Я сумела повернуть вспять время и захватить Русия. Но вся эта чехарда отвлекла меня от Чёрного Человека, создававшего новый Оракул. Боюсь, он успел. А, значит, мои враги умножили свою мощь. Да и Командор, уверена не успокоится, и станет клепать новых искусственных слуг. Они не намерены играть по правилам, принятым нами, и будут использовать силу, превосходящую возможности обычного человека.

— Это так опасно? Неужели это страшит тебя больше, чем визит тумаитов?

— Выходка Русия — детская игра по сравнению с тем, на что способен теперь Шеллаур. Через Оракул он получил контроль над транссофическим континуумом, а, значит, способен предугадать любой мой шаг. И заранее подготовить контрудар. Даже прежде, чем я задумаю сделать ход! По-твоему, это справедливо?

— Пожалуй, нет, — признался, потёрши лоб, Кеельсее.

— Он свяжет мне руки, а тем временем Командор наплодит новых артефактов и начнёт прибирать к рукам контроль над стихиями. В первый раз ему удалось утопить корабль или два, да умертвить нескольких воинов. Теперь же, настроившись на волевые поля, он сумеет разверзать пропасти под целыми полками, шквалами пускать на дно эскадры. Я действовала руками людей, — просто более искушённых в военном деле, чем их противники, более дисциплинированных и стойких. Он же обратит против