– Сенька, не волнуйся, твой папа не хотел тебя обидеть, просто у него такой день выдался вчера, сложный, – ласково щебетала Марина. – Но сегодня все будет по-другому, у него есть идея, которой он жаждет с тобой поделиться, – Марина быстро посмотрела на Максима и, встретив его недоуменный взгляд, медленно отчеканила: – Правда ведь, Максим Викторович?

Арсений все еще исподлобья смотрел на отца. Светлые волосенки были настолько тонкими, что через них просвечивала кожа. Ручки-палочки были плотно прижаты к тельцу, от чего он напоминал маленького нахохлившегося воробушка.

– Сень, прости меня, пожалуйста. Обещаю, больше такого не повторится! – Васильев-старший встал на колени перед сыном и осторожно заглянул ему в глаза: – А знаешь, что мы сегодня будем делать? Мы поедем смотреть собаку!

На лице Арсения на миг появилось что-то смутно напоминающее улыбку, он схватил рисунок и прижал его к себе.

* * *

Приют был в двух шагах от дома, но, несмотря на это, Васильев-старший решил поехать на машине. Большой блестящий «мерседес» остановился рядом с покосившимся забором, на котором висела на одном гвозде выцветшая вывеска с названием: «Последний шанс». В нос ударил запах немытой псины. Васильев-старший чихнул и обернулся. Марина помогала Арсению вылезти из машины. Было заметно, что мальчик нервничает. Он осторожно посмотрел по сторонам и, втянув голову в тощие плечики, последовал за Мариной, держа в руках смятый рисунок.

– Добрый день, вы выбрать собачку? – дружелюбно поприветствовала их приятная женщина, одетая в серый комбинезон. Женщина присела перед Арсением, который прятался за Марину, и улыбнулась: – А кто такой большой и к маме жмется? Пойдем со мной, я тебе все тут покажу, – женщина протянула Арсению руку, но тот только в ужасе замычал и прижался к Марине.

– Простите, – Марина мягко отстранила женщину, – он у нас самый что ни на есть рыцарь. Он всегда меня охраняет. Если вы не против, он пойдет со мной.

Арсений огляделся. На миг ему показалось, что он в птичьем магазине, где все завешено клетками. Только тут клетки были большие и стояли в два этажа. Из-за каждой решетки на него смотрели разные глаза: большие и маленькие, ореховые, черные, голубые… Как только они пошли по дорожке между клетками, все обитатели резко оживились. Они подбегали к решетке и громко лаяли. Одни бросались на стенки клетки, другие лаяли из самого дальнего угла. Арсений с ужасом вжимал голову в плечи и не отпускал руку Марины.

– Не бойся, милый. Они тебя так приветствуют. Смотри, этот, – она кивнула на большого белого алабая, который выпрямился во весь свой немалый рост и скалился, – больше всех хочет с тобой познакомиться. Видишь, как улыбается! А вот этот, – показала она на соседнюю клетку, где маленькая черная бестия приседала на задние лапы и истошно лаяла, – кланяется тебе. Конечно, такой важный гость! – Марина говорила спокойно и размеренно.

Максим впервые видел, как Арсений прямо на глазах начинает успокаиваться. Дома он чаще всего был свидетелем только приступов агрессии и криков, а тут…

– А вы ищете кого-то конкретного? – спросила сопровождающая женщина. – У нас тут сто пятьдесят собак, многие из них ветераны настоящих боевых действий. Их списывают в приюты в надежде, что кто-нибудь возьмет их и окружит заботой. Правда, они уже совсем старики. Некоторым по пятнадцать лет.

Марина не знала, что ответить, и вопросительно посмотрела на Максима. В конце концов он хозяин дома, он должен сказать, за кем пришли. Но Максим молча смотрел себе под ноги.

Вдруг Арсений потянул Марину за рукав.

– Что, милый, ты хочешь что-то сказать? – Марина присела на корточки и заглянула в голубые глаза мальчика.

Арсений протянул ей рисунок.

– Ты хочешь такую собаку?

Мальчик кивнул. Марина заговорщицки ему подмигнула и встала:

– Подскажите, а у вас есть вот такая собака? – Марина протянула женщине рисунок.

Та внимательно посмотрела на каракули, потом на Марину:

– Вы знаете, у нас есть рыжий пес Спас. Волонтеры его нашли на дороге, какой-то негодяй сбил его и трусливо уехал. Вот его и назвали Спас – спасенный. Пса выходили, но он ни к кому не идет. Вам будет сложно и с мальчиком, и с собакой.

– Покажите нам его, пожалуйста, – настояла Марина.

Женщина вздохнула и ничего не ответила. Они дошли до вольера номер семь, который стоял возле забора, и женщина постучала по решетке. В глубине вольера блеснули два огонька.

– Спас, к тебе пришли!

Из темноты вышел чудовищный рыжий пес. Его косматая шерсть была спутана и торчала во все стороны, у него были огромные лапы и тяжелый взгляд – словом, не собака, а смесь бульдога с носорогом.

Максим даже отпрянул назад, но Арсений почему-то не испугался. Он подошел к клетке и посмотрел на зверя.

Спас не отводил маленьких черных глаз от мальчика и осторожно сделал шаг в его сторону. Арсений не отрываясь смотрел на собаку. Даже Марине было не по себе от его взгляда.

Еще шаг и еще один. Пес подошел к решетке вольера и потянул носом в сторону мальчика. Арсений неожиданно просунул свою тонкую ручку между железных прутьев. Пес тут же ткнулся в нее и начал быстро лизать.

Арсений дрожал. Видно было, что ему жутко страшно, но какая-то сила подталкивала мальчика к собаке, и он ничего не мог с ней поделать. Он замычал и отдернул руку. Спас сделал шаг назад, не отрывая черных глаз.

– Невероятно, – только и смогла произнести женщина.

Максим стоял в нерешительности. Взять такого огромного пса в квартиру? Да ни за что! Беспородный, невоспитанный, да и удерживать его на прогулках будет трудно. Мало ли что у него в голове – еще покусает кого-то.

– А у вас есть еще собаки? Только поменьше и не такие страшные, – спросил он.

– Есть, конечно, только вряд ли они вам приглянутся. Думаю, что Арсений ваш уже выбрал себе друга.

Но перспектива жить с таким чудищем не радовала Максима. Он был совершенно не против собаки в доме, тем более что врачи советовали, но такую огромную он вряд ли себе представлял. Йорка какого-нибудь или, на худой конец, терьера, но не такого зверя.

Он подошел к сыну и твердо сказал:

– Сень, может, пойдем посмотрим кого-то поменьше. А? Знаешь какие щенки милые? Давай посмотрим одного из них?

Но Арсений вцепился в прутья клетки, громко мычал и мотал головой в знак протеста. Марина осторожно отцепила его руки, прижала орущего Арсения к себе и, несмотря на то что он колошматил ее кулачками, начала напевать какую-то тихую спокойную мелодию. Крик мальчика постепенно сменился всхлипываниями.